Из тени вышла тьма

И ведь совсем не скрывал улыбку!

— Тоже почти синее, — буркнула я. — Одну минуту.

Пришлось отлучиться в «кабинет» или «приемную». Именно там я хранила свои запасы: настои, зелья слабого заговора, сборы. Ингредиенты для все этого. При чем глаз лягушек и крови девственниц я там все же не прятала, хоть брышевцы и были уверены в обратном.

— Держите. — Я протянула гостю мешочек с общеукрепляющим и тонизирующим сбором. — Заваривать отдельно, хотя можно и добавлять в чай по утрам. Должно помочь.

— От синевы и красноты? — насмешливо поинтересовался Падуану.

— От усталости и для укрепления сил. Но если вам не надо...

Я попыталась забрать мешочек. Не тут-то было!

— Надо. Спасибо. — Он раскрыл мешочек, сунул туда нос. Втянул запах и довольно улыбнулся. — Действительно, должно помочь.

— Разбираетесь? — удивилась я.

— Нет, доверяю вам. Даже отсутствие диплома и звания мэтра не отняло у вас истинного призвания. И не умалило ваших способностей.

— Неужели? — невесело хмыкнула я. — Наверно поэтому мне, как недоучке, практически погасили Искру.

— Но ведь не лишили ваших знаний, вашего ума, способностей. Интуиции, в том числе.

Что-то разговор свернул не туда. Мне бы смутиться — почти комплементы развешивает Падуану. Но сказанное им скорее вызывало смутную тревогу, да в очередной раз бередило то, что так старательно пыталась забыть.

— Давайте начистоту, господин следователь, — устало вздохнула я. — Вы же не за чаем ко мне пришли?

— Ну почему же? За чаем в том числе — он у вас превосходный.

И замолчал. А я принялась кусать губы от тревожного предвкушения.

— Мне нужен еще один помощник для расследования. Конечно, их у меня сейчас с лихвой будет — Мечник ваш, двое его подчиненных. С Дымбовицы полицейские. Но это все не то.

— А я, стало быть, то?

— Стало быть, — кивнул Падуану.

И зачем я ему сдалась-то?

— Я же недоучка. Чем могу вам помочь? Да и кто вам позволит включить в группу человека, с погашенной Искрой?

— А кто запретит? Вы знаете какие у меня полномочия? — он выделил слово «меня».

Все благодушие вмиг слетело с него — брови свел к переносице, глаза прищурил. И принялся буравить меня взглядом.

Я поправила скатерть, передвинула салфетку. Покосилась на окно, где стояла ваза с засушенными цветами. Ухватилась пальцем за нитку, торчащую из кофты — заделать надо, а то распустится.