Один шаг до рассвета

— Бросьте, вы же знаете Старый договор. Там четко говорится, что я – вампир!

Глаза императора испуганно расширились, он снова потянулся за кинжалом, готовый обороняться от опасности. Ричард шумно выдохнул и, улыбаясь, покачал головой. Правитель остановился.

— Не верил. Он заключен, когда Солукет только зародилась. Думал просто легенда, — выдохнул Адриан, его голос звучал напряженно, — почему вы появляетесь при свете дня?

Давер пожал плечами и с уверенностью, пытаясь подчеркнуть свои способности, ответил:

— Я силен.

— Элизабет знает? — спросил он.

— С самого начала.

Это заявление произвело на императора еще большее впечатление, и он не мог скрыть своего удивления.

— И не боится? — воскликнул он.

Давер, сохраняя спокойствие, с чувством достоинства, ответил:

— Ваше Величество, вы путаете меня с монстрами, о которых бродят слухи в людских суевериях. Императорская семья не заключила бы с ними договор. Вы должны знать, что я исключительно предан и служу вам.

Адриан встал и рассеянно посмотрел на Ричарда.

— Нужно вернуться в церковь и посмотреть, что там находится, — настаивал Давер, — а заодно и обыскать две ближайшие. Мне кажется, тут как в Монсе – все в тоннелях. По крайней мере, по канализации очень удобно незаметно передвигаться по городу. Эшли, подведи монаха поближе.

Слуга бесцеремонно взял за шиворот и поволок покорного магистра.

— Скажи мне, Гур, — монотонно произнес лорд, — где глава вашего ордена?

Монах попытался сопротивляться, но сила вампира была велика.

— Никто не видел его лица, он всегда носит маску или балахон. Такова заповедь Скорбящей девы.

Ричард сдвинул брови.

— Где его искать?

— Он повсюду.

Лорд раздраженно выдохнул.

Все это время император внимательно слушал, поджав губы.

— Что скажете, Ваше Величество? — Давер встал и сделал демонстративный поклон.

— Я пойду с вами, — холодно ответил император.

Ричард удивленно поднял бровь.

— Я обладаю силой. Серебро мне не вредит.

Адриан уверенно направился в соседнюю комнату. По пути он снял ночную рубашку, не обращая особого внимания на непрошенных гостей, и бросил ее небрежно на пол, оставшись полностью обнаженным. Император был строен. Широкие плечи и сильные руки, словно отлитые из бронзы, говорили о физической выносливости.

Эшли укоризненно поморщился.

— Фу, какая гадость. Этого при нас делать было не обязательно.