Настенька

И сказал я ей не то, что в голове сплеталось из возвышенных фраз и образов, а то, что ближе к языку вертелось:— Не угодно ли вам водки выпить? Для того, чтобы улыбка ваша не исчезла? — предложил я, тряхнув сумой лешего.— Водки? Так вот сразу и водки из рук незнакомого человека? Вы шутите?— Моё почтение: Беспяткины мы, — представился я, глупо шаркнув ножкой.— Настенька, — ответила она. — Но это всё, что вам следует знать на данный момент.— Теперь мы знакомы. Так что водка… — начал было я.— Налейте, — перебила она меня.

Я молниеносно откупорил Колин бутылёк и наполнил стаканчик наполовину. Себе же накатил полный. Мы выпили эту «музыку» и мир вокруг окрасился в необычный желтоватый цвет.— Мои глаза слепы, Беспяткин, — вздохнула Настенька. — Я не вижу то, что, наверное, выглядит прекрасно и… вас я тоже не вижу. Возьмите меня за руку, пожалуйста.Я взял её мягкую холодную ладонь в свои рабочие лапы. Она подняла голову и… Наши взгляды, словно высоковольтные провода, соприкоснулись искрящимися лентами. Глаза её уже не были глубокими колодцами, а наоборот, светились волшебной радостью человека, впервые увидевшего сверкающий мир. Это можно было назвать сном, если бы не постоянное шарканье прохожих по набережной с мутными песнопениями и пустыми разговорами.— Я вижу. Я вижу всё вокруг вашими глазами. Простите меня, — услышал я странное признание.— Это, наверное, хорошо — видеть… — пытался я исправить её.— Тише, Беспяткин. Не надо ничего объяснять! Вы сами меня нашли и я теперь ваша навсегда. Я ваше время и ваша защита от смерти. Можете ещё налить водки?Я выполнил её желание. Но думы мои были перепутаны словами прекрасной гражданки в шляпке-абажуре…После того как мы опустошили ёмкости, Настенька снова взяла меня за руку. Я почувствовал, как её холод медленно передаётся мне, словно в душной комнате включили кондиционер.А на противоположном берегу канала я вдруг увидел невысокого человека в цилиндре и с бакенбардами. Вы не поверите, но я был на сто процентов уверен, что это Александр Сергеевич. Он махал мне руками подавая какие-то тревожные знаки. То скрещивал он руки над головой, то указывал валить отсюда, пока не поздно. Поэт даже цилиндр уронил в воду от усердия.Но мне как-то уже и не хотелось куда-то сваливать. Тут такие милые глаза и тонкая шея… Губы беспомощно тянутся ко мне для волшебного поцелуя. И вода в Мойке шелестит, словно мусорный пакет, заглушая все иные светские звуки. Моё сознание погружалось в удивительную старину и книжные образы.