Сны и реальность Саймона Рейли

- Долго же ты лежал, - сказал старик, с громким шелестом переворачивая страницу.

- Сколько? - непонимающе спросил Саймон.

- Четвертый день пошел.

Юноша охнул и уставился на капельницу. Там оставалась ровно половина прозрачной жидкости, которая не спешила капать быстро.

Странно, но есть не хотелось, а наоборот - подташнивало.

- К тебе тут заходили.

- Кто?

- Девушка одна. Каждый день тебя навещает, - и старик подмигнул, согнув газету.

Саймон попытался припомнить, что за девушка могла его навестить, но никаких домыслов не было.

Вроде бы он с женским полом не так хорошо общался, кроме Карси. А та в реанимации и вряд ли придет в себя. От этой мысли в груди что-то сжалось. Захотелось отвернуться к стенке, но мешала капельница. Смотреть на шприц, воткнутый в вену, не было никакого желания. В горле снова возник болезненный ком.

В этот момент, за дверью послышались неспешные шаги, ручка повернулась, дверь открылась, и вошла Карсилина. Совершенно здоровая!

Саймон вздрогнул, в груди что-то полыхнуло.

Он хотел лихорадочно присесть, но голова закружилась, и ему пришлось остаться в таком положении.

Карсилина подошла ближе, и, улыбаясь, присела на стул возле его кровати:

- Как ты? – поинтересовалась девушка с беспокойством.

- Я?.. – Саймон почувствовал смущение, а его щеки покраснели, - Да вроде хорошо.

Он попытался убрать правую руку за голову, но капельница напомнила о себе.

Наступила пауза, во время которой Саймон подумал, что выглядит сейчас в глазах Карсилины максимально неловко.

Старик с соседней кровати заинтересованно наблюдал за ними.

- А как ты? ... - начал было Саймон, не понимая, как девушка пришла в себя. Ведь у нее было множество травм, и шансов выкарабкаться не предполагалось.

- Врачи думают, что это чудо. Они не могут объяснить произошедшее, - ответила Карсилина, смотря ему прямо в глаза. Саймон не мог отвести свой взгляд. Она поправила волосы и продолжила:

- Ты был в моей палате, без сознания. И знаешь, что я думаю?

- Что?

Девушка склонилась над ним, и прошептала на ухо, чтобы любопытный старик не услышал:

- Это ты меня исцелил.

Чародеи так могут, я знаю.

Саймон ощущал исходящее от нее тепло, и она была так близко, чуть ли не касалась его кожи, сердце трепетало, словно бабочка, которая почувствовала первый луч солнца во время рассвета.

- Перед тем, как прийти в себя, я слышала твой голос, - сообщила Карсилина, – ты призывал бороться, как будто звал меня.