Сны и реальность Саймона Рейли

Осторожно пройдя в палату, где лежало еще три человека — и все без сознания, он подошел к Карсилине, сняв с себя невидимость, и взял ее за руку. Тёплая.

Саймон медленно опустился перед ней на колени. Карси была вся бледная, а ее губы были почти синие. Увидев ее такую жалкую и беззащитную, он впал в ступор. Мысль о том, что ее мозг мертв, и она больше ничего не осознает, убивала, резала острым кинжалом прямо в сердце. Это больно. Очень больно! Саймон почувствовал, как у него на глазах выступили слёзы, он стер их правой рукой, и, глубоко вздохнув, начал тихим дрожащим голосом:

- Карси, прости, я не смог тебя уберечь.

Затем он замолчал, и тихонько погладил Карсилину по забинтованной голове. Все, что он сейчас скажет, она все равно не услышит. А может и ....

- Ты — самый дорогой для меня человек. Не умирай, пожалуйста...

Он провел рукой по ее рыжим, кое где торчащим из-под бинтов, волосам, болезненный ком в горле никуда не исчезал. Может, это вообще была плохая идея — приходить сюда? Саймону всё сильнее хотелось плакать, от ощущения собственной беспомощности, от безысходности, а гнев, который в нем пылал, ушел.

Он ничем не мог помочь Карсилине. А она так и останется овощем, если от нее не отключат приборы, поддерживающие остатки жизни. Саймон знал, Карси бы никогда не одобрила подобного существования. Если бы у нее спросили, она бы предпочла эвтаназию.

Саймон положил ей руку на лоб и прошептал:

- Пожалуйста, борись. Пожалуйста, Карси! Я.

И в этот момент из его ладони вырвалось фиолетовое свечение, которое окутало Карсилину. Юноша не осознавал, что творит, но шестое чувство подсказывало, что это — лучшее, что можно придумать. Ведь хуже все равно уже не будет.

Это странное свечение отнимало у Саймона все силы, в глазах плясали мошки, а голова начала гудеть и кружиться.

- Ты должна жить, - последнее, что прошептал он перед тем, как потерял сознание, рухнув на холодный белый кафель.

***

Саймон пришел в себя в больничной палате. Солнце слепило его из окна, а в вену правой руки была воткнута капельница. Повернув голову, он увидел бородатого деда, читающего газету на соседней кровати, которая стояла от него через тумбочку.

- Ну что, внучек, очнулся? - спросил тот, улыбаясь.

Саймон попытался приподнять голову, но его начало мутить и кружить, и юноша вынужден был принять старое положение.