Олимпиада

— А-а-а! — взвыла я, дернула майку и принялась оттирать варево с волос.

— А-а-а! — тоненьким голоском секундой позже подхватила темноволосая девочка, выбежав на площадку.

— Оу… — только и смог вымолвить высокий темноволосый парень, едва не уронив котелок.

— Вы рехнулись? — расплакалась я, видя, как на майке остаются длинные рыжие пряди. — Это же «Пятновыводитель»! Им только ржавчину удалять!

— Милый лифчик, — хмыкнул парень, рассматривая меня.

Спасая волосы, я совсем забыла, что свечу нижним бельем при посторонних, но шевелюра оказалась важнее чести.

— Что?! — свирепея с каждой секундой все больше, уточнила я. — Что?

Парень попятился, прижимая котел к животу, как спасение. Рассерженная и расстроенная, я была готова рвать и метать. Рвать и метать. И мне не казался опасным противником молодой человек на голову выше и с таким разворотом плеч, что институтская подружка Лиза вздохнула бы и опала осенним листочком, подрыгивая ногой в припадке от восторга.

— Ничего… — тут же пошел на попятную парень, не замечая, что котел все еще горячий.

— Вот и ничегокай с этой гадостью подальше от меня! — выпалила я и поспешила по коридору, ища дверь в свою комнату.

— Девушка, а вы этажом не ошиблась? — крикнул парень мне вдогонку.

— Да-да! — встряла юная ведьма.

— А тебе вообще домой пора, — рыкнул парень. — Видишь как…

— Шиш… — проблеяла Элса.

— Заткнись, — велел парень. — Иди. Чтобы через полчаса духу твоего в академии не было. Вот как вырастешь, тогда и будешь здесь хозяйничать.

— Но, Шишень! — взвыла малявка. — А…

— Бэ! Иди! И чтоб тебя действительно здесь не было, Элса, а не так, как ты уже придумала, — предупредил брат. — Поняла?

— Поняла, — отозвалась девочка. — Как не понять… Родной брат, называется.

Я, продолжая оттирать зелье, нашла наконец нужную дверь, с подвываниями прижала ладонь к плотно сбитым деревянным дощечкам, стянутым железными пластинами, и ввалилась в комнату, тут же бросившись в ванную.

— Я тебе брат, но из-за твоих причуд!..

Дальше я не услышала — в ушах зазвенело от собственного вопля.

Дверь в комнату, как и в ванную, я оставила нараспашку. С покрасневшим лицом я стояла над умывальником и с болезненной миной смывала с виска остатки зелья. На полу, довершая картину, валялась рыжая коса, от которой отвратительно воняло паленой шерстью.

— Э-э-э… — не в силах что-то сказать, выдохнул мой сосед, вваливаясь в ванную.