Верхом на елке

Послушно опустилась на шаткий табурет, примостившись на самом краешке. Напряженно выпрямила спину и с силой сцепила перед собой пальцы в замок — до боли, до побелевших костяшек.

Пауза все длилась и длилась. Ярек не торопился продолжить разговор. Он с насмешливым интересом наблюдал за мной. Жесткие складки, пролегшие было от крыльев его носа к уголкам рта, разгладились. И не скажешь даже, что в его голосе способна прорезаться сталь.

— Так, значит, та сорока… — не выдержав этой пытки молчанием, заговорила я первой.

— Медяк я тебе верну, — перебил меня Ярек. — Купишь на него, что собиралась. Каждому брату по леденцу. Но Миру ведь нужно нечто большее, не так ли?

Я опустила голову. В груди неприятно жгло, как всегда при упоминании имени моего брата.

Это ведь моя вина. Это я не уследила за ним. Два года назад это было. Жарким июльским полднем.

Жарко. Как же жарко и как хочется пить! Я облизываю пересохшие губы и сажусь прямо на горячую пыльную землю, твердую, как камень.

Бесконечные грядки заросшего сорняками огорода расплываются перед глазами. Еще полоть и полоть. Вечером мать и отец строго спросят с меня, если я не успею выполнить их наказ. Сами-то они в полях, лето — самая горячая пора для селян. Причем во всех смыслах этого слова.

— Илая…

Я морщусь. Это Мир зовет меня. Наверное, Дирку, который старше его на пять лет, надоело возиться с братом, и он убежал с ватагой мальчишек на речку.

— Илая! — уже громче и требовательнее звучит голос.

Точно Мир. Надоел как! Постоянно ноет и ноет. Небось, есть попросит. Или заплачет, что ему скучно одному.

Я бы, конечно, с удовольствием повозилась с ним в теньке. Но грядки сами себя не прополют. Вечером придется держать ответ перед родителями. Вряд ли им будет дело до моих оправданий. Дали задание на день — будь любезна его исполнить.

— Илая, сюда!

Я с кряхтением поднимаюсь на ноги. Но вместо того, чтобы отправиться к призывно распахнутой калитке — иду в дальний конец огорода. Авось, там я не буду слышать капризов Мира.

В этот момент раздается истошный крик, сорвавшийся в конце на визг. Затем еще один и еще.

Нет, я не бросилась обратно. И за это мне до сих пор стыдно. Невыносимо стыдно, потому что тогда все было бы иначе. Потом я много раз в кошмарах возвращалась в этот день.