Карнавал желаний

Второй гость и его личинка исчезают в левом коридоре, а мы сворачиваем направо. Широкие створки дверей, украшенные вязью, автоматически распахиваются, и мой спутник указывает рукой вглубь помещения. Просторный холл в бежевых тонах. Огромный проём, ведущий на балкон и открывающий шикарный вид на панораму Лорепа. Яркими пятнами смотрятся на стенах вставленные в фиолетовые рамы объёмные картины. Мягкая мебель, внешне напоминающая плотно сбитые облака. Изящной резьбы деревянный столик рядом с широкой вазой, заполненной цветущими растениями.

Я замираю в центре комнаты, а исгреанин, заперев двери, подходит и останавливается совсем близко.

— Как тебя зовут?

Наконец-то он ко мне обратился! Поднимаю голову, с интересом к нему присматриваясь.

Молодой мужчина, может, и не с классически правильными чертами лица, но отнюдь не отталкивающими. Прямой нос, полноватые губы, тяжёлый подбородок. Совсем тёмные, почти чёрные волнистые волосы, падающие на лоб и виски. Карие глаза, встретившись с моими, розовыми, удивлённо расширяются и чуть затуманиваются.

— Дивария, — неожиданно произносит империанин, отвечая на свой собственный вопрос. И тут же пугается того, что сказал. Встряхивает головой, бросает на меня полный подозрений взгляд и хмурится. — Это ты мне подсказала? Я твои мысли услышал?

Ещё чего! Не умею я мысли транслировать. А имя... Это его подсознание захотело меня так назвать. Причину, по которой при первом зрительном контакте подобное желание возникает, нам не объясняли.

— Ты вообще меня понимаешь?

По-прежнему молча киваю. Конечно, понимаю. Но создавать колебания воздуха так, как это делает он, я не в состоянии. У меня рот для того, чтобы в него есть, а не выдыхать. А если начну носом пищать, как обычно мы делаем, когда разговариваем друг с другом, это вызовет недоумение. Или, что более вероятно, панику.

— Уже лучше, — поощряет мои действия исгреанин. — Значит, разумность у тебя всё же имеется. Ладно, раз говорить не хочешь, пойдём ужинать.

И снова в голосе беспокойство. Правда, на этот раз причина совсем иная. И выясняется она, едва мы оказываемся в соседнем помещении.

— Вообще-то это не слишком этично... — Мой спутник колеблется в явном затруднении. — Я имею в виду, что у нас не принято смотреть, как кто-то ест. Может, мне выйти?

На этот раз мне приходится отрицательно помотать головой. Он должен быть рядом.