Лики Богов. Часть I. Война с черным драконом

На крыльце, опершись спиной о поручни, стоял хозяин терема, рассматривая принесённые мастером перстни.

— Таких перстней нет ни у одной красавицы, — уверял мужчина, видя сведённые брови витязя, — второго такого ты нигде не увидишь, Истислав Радимович.

— Ладно, оставь покамест, — кинул Истислав, — с сестрой посоветуюсь… Понимаешь, не хватает в них чего-то.

— В перстне камень надобен под цвет очей невесты, — широко улыбнулся мастер. — Посему я небесные самоцветы поставил, обо всём за тебя подумал.

— Благодарю, Вестрень, да дай мне поразмыслить путём.

— Как знаешь, глава, — кивнул мастер. — Приходи, как надумаешь.

— Времени не так уж много, посему поутру у тебя буду, — пожав его руку, уверил Истислав.

Вестрень поклонился и зашагал к дворцовой площади, откуда уже доносились песни и смех.

Вздохнув, Истислав убрал с лица непослушный смоляной локон, вновь всмотрелся в перстни, не зная, на каком остановиться. Сватовство прошло удачно, если его можно было так назвать, ибо отец невесты сам объявил о их грядущей женитьбе.

— Второй перстень, что он тебе казывал, Истислав Радимович, – вещица не диковинная, подобных на свете немало, — раздался голос из-за стволов груш, заставив хозяина закрыть дверь и остаться на крыльце.

— Кто таков? — прогремел Истислав, надвигаясь на незнакомца.

— Истр, — совершенно спокойно отозвался наглец, укутанный с головой в плащ. — К тебе меня Родослава Огнеяровна послала.

— Неужто? — изогнув смоляную бровь, ухмыльнулся Истислав.

Истр подбросил что-то, улыбнулся и, поймав, передал витязю.

— Вот такой второй вещицы не сыскать, — сказал разведчик, опуская капюшон, — да силы, что в ней кроется тоже.

Взглянув на свою ладонь, Истислав увидал перстень, изготовленный для Родославы по повелению отца во времена её служения как знак особого расположения князя.

— Балангус* смени на тёмный Азурит*, — невзначай бросил Истр, — младе без надобности о своих очах думать, на перстень свадебный смотря. О твоих он напоминать должен.

— Откуда он у тебя? — игнорируя совет, спросил витязь. Настороженные ноты в его голосе резали острее стали.

— Мати дала. Твою печать вверила старшому, что вскоре с дружинной сотней к вратам твоим подойдёт. Тебе во служение она передаёт нас, теперича твоей волей мы движимы.