Улицы разбитых артефактов. Череп в холодильнике

Но при этом он смотрел почему-то только на меня, словно ожидал какой-то подсказки.

Неожиданно его лицо посветлело, будто он что-то вспомнил.

— Простите, но вынужден отказать вам, — сурово произнес он. — Вообще-то, я пришел в это агентство по делу. Но о моей проблеме все как-то забыли. Однако я требую, чтобы на меня наконец-то обратили внимание! И готов хорошо заплатить за это.

После чего подошел к столу и небрежным жестом высыпал на него целую гору золотых.

Я приглушенно ахнула. Ого! А ведь Фарлей уже заплатил Спайку.

— Ах да, — смущенно забормотал Ричард. — Совсем из головы вылетело.

И уставился на зачарованную монету, на которую чуть ранее целитель перекинул следящее заклинание.

— Вы — гадкий, мерзкий человечишка! — звенящим от обиды голоском отчеканила Элизабет, глядя на Фарлея. — Пусть я уйду! Пусть на меня нападут! Но моя смерть будет на вашей совести!

— Если вы действительно погибнете, то мое горе будет безутешно, — прохладно отозвался блондин.

Элизабет еще неполную минуту глазела на Фарлея, явно ожидая, что тот проникнется предупреждением и кинется провожать ее. Затем, осознав, что этого не произойдет, фыркнула и вышла прочь.

Мгновение — и девушка ушла, напоследок не удержавшись от искушения как следует громыхнуть дверью. Да так, что мельчайшая пыль побелки посыпалась с потолка.

Я тяжело вздохнула, ощутив нечто, весьма похожее на угрызения совести. И поспешила за ней.

— Провожу — и вернусь, — кинула я Ричарду.

Выскочила в коридор, не дожидаясь, пока он что-нибудь крикнет мне вдогонку.

Как ни странно, Элизабет никуда не ушла, а стояла в шаге от кабинета. Увидев, что именно я поспешила за ней, она презрительно фыркнула и отправилась к лестнице, не удостоив меня даже слова.

Почти сразу дверь хлопнула вновь, и ко мне присоединился Фарлей.

— Вот, тоже решил прогуляться, — смущенно проговорил он, поймав мой удивленный взгляд.

— А как же монета? — не удержалась я от вполне резонного напоминания.

В ответ Фарлей лишь пожал плечами.

Меня аж передернуло от столь бесцеремонного обращения. Я очень и очень болезненно относилась, когда кто-нибудь рисковал без спроса притронуться ко мне. Это казалось чуть ли не изнасилованием. Настолько тяжело мне давалось вторжение в личное пространство.

Но в этот раз я безропотно проглотила поступок Фарлея. Боюсь, если мы начнем выяснять отношения, то Элизабет точно ускользнет от нас.