Улицы разбитых артефактов. Череп в холодильнике

Поэтому позвольте мне не отвечать на ваши вопросы.

— Но ведь наверняка в нем было и что-то хорошее, — попытался возразить Фарлей. — Неужели вы не можете вспомнить никаких поступков отца, которые характеризовали бы барона Вертона с лучшей стороны?

— Расспросите о нем у моей матери, — раздраженно посоветовал Ричард. — А лучше — у моего младшего брата. Альвин всегда был папиным любимцем.

— И в самом деле, как я мог забыть! — фальшиво посетовал Фарлей. — Ваш отец даже лишил вас права наследовать за ним титул.

— Нет. — Ричард мотнул головой. Подумал немного и все-таки пояснил: — Говоря откровенно, я даже рад подобному исходу. Я никогда не желал вращаться в высшем свете. В банке со смертельно ядовитыми пауками и то было бы приятнее находиться, чем на всех этих званых приемах и вечерах. Впрочем, кому я рассказываю! Сдается, вы и без того прекрасно осведомлены о нравах, что царят среди знати.

Фарлей невольно кивнул, подтвердив тем самым рассуждения Ричарда.

В этот момент карета, неспешно катящаяся по сумрачному коридору поселковой дороги, остановилась. Я высунула голову в окно и увидела высокие кованые ворота, преграждающие нам путь, которые были закрыты.

— Вот так дела! — удивленно присвистнул Фарлей, когда разглядел преграду. — Это еще что за новости? Утром ворота были нараспашку.

— Не беспокойтесь об этом, — снисходительно хмыкнул Ричард.

Под рубашкой Ричарда что-то мягко засветилось приглушенным лиловым огоньком. Скорее всего, он воспользовался амулетом, при помощи которого связывался со мной при необходимости. И теперь нам остается лишь ожидать, когда на зов прибежит расторопный слуга и распахнет ворота.

Прошла минута, затем и вторая, но ничего не происходило. Свет амулета не тускнел, Ричард по-прежнему не открывал глаз, но начал хмуриться.

Глядя на него, и Фарлей сурово сдвинул брови, видимо, догадавшись, что происходит что-то необычное.

— Однако… — наконец, с неподдельным изумлением выдохнул Ричард. Убрал руку от виска и растерянно посмотрел на Фарлея.

— Что случилось? — спросил тот, мигом напрягшись, словно перед прыжком.

— Амулет всегда был при матери, — пробормотал Ричард, как-то мигом утратив всю свою напускную суровость.