Берендей

Интересно, что усатый сможет предпринять, если Берендей продолжит в том же духе?

— Не смей говорить со мной в таком тоне, — прошипел большой босс, нагибаясь к лицу Берендея.

— Да ну? — Берендей сузил глаза и сжал губы. — Не вижу, чем мой тон хуже вашего. И не понимаю, почему должен его поменять.

— Потому что я так сказал! — большой босс снова сорвался на крик.

— Не может быть. Мне даже интересно, что вы сделаете, если я его не поменяю, — Берендей чуть наклонил голову и поднял брови, изображая недоумение и внимание.

Вот теперь большому боссу пора начинать драку. Потому что ему больше ничего не остается. Громче кричать он уже не может, а сказать ему нечего.

Большого босса спас усатый. Похоже, для него и вправду было невыносимо смотреть, как какой-то мальчишка издевается над его хозяином. Босс начал поднимать кулак, но усатый его опередил: молниеносным движением схватил Берендея за запястье, так что тот, обладая отличной реакцией, не успел отдернуть руку.

— Ну, щенок, быстро говори мне, кто ты такой, — прошипел он, стараясь выломать руку назад.

Глава 6

Усатый смотрел Берендею в лицо, и взгляд его резал глаза, как зазубренный клинок. Берендей напряг руку и почувствовал, как давление усилилось. Это было похоже на армрестлинг — кто кого? Он преодолел соблазн ударить усатого левой рукой в челюсть: драки он начинать не хотел. И когда Берендей собрал все силы, намереваясь рывком выдернуть запястье из цепких пальцев усатого, тот сам разжал пальцы — рука с силой ударилась о раскаленную стенку котла.

— Ну? — спросил он, стараясь, чтобы голос прозвучал непринужденно.

Усатый продолжал смотреть ему в лицо своими пронзительными глазами. И Берендей понял, что вовсе не победил. Что его поведение — мальчишество и бравада. И возмутители спокойствия приехали сюда по делу, и это дело гораздо важней, чем безмятежность этого дома и его собственные гордость и самолюбие.

Хамить больше не было ни повода, ни желания.

— Я здесь случайно оказался, — сказал он вполне мирно, — меня никто не приглашал.

Берендей опустил голову и робко глянул на Антонину Алексеевну. Но почему-то не увидел ни гнева, ни даже осуждения в ее глазах. На Юльку он взглянуть побоялся.