Берендей

Берендей, откашлявшись, с трудом выбрался из-под Заклятого, вытер кровь, бегущую из носа по губам и подбородку, и перевернул его лицом вверх: Заклятый был жив, только сильно оглушен.

Берендей не обольщался — с минуты на минуту его противник мог прийти в себя. Он подтащил его к дереву и поискал глазами что-нибудь похожее на веревку: на снегу валялась Юлькина сумочка на длинном кожаном ремешке. Недолго думая, он оторвал ремешок и привязал Заклятого к дереву. Но ремешок был хлипкий, и Берендей снял с двустволки брезентовый ремень.

Он поднял глаза на Юльку: она смотрела на него виновато и растерянно. Берендей подошел и прижал ее к себе. На одну секунду.

— Как же я испугался, — шепнул он и почувствовал ее дрожь. Сам он дрожал ничуть не меньше. Едва Берендей понял, что все закончилось и можно расслабиться, как на него тут же навалилась боль, дремавшая до поры, и усталость, и головокружение.

Она всхлипнула.

— Не смей плакать. Надо быстро уходить отсюда.

Он глянул на правое плечо, пульсировавшее все сильней. На этот раз он был в светлом свитере, и ярко-красное пятно растекалось на глазах. Руки тоже перепачкались в крови, костяшки на кулаках ободрались, и не было никаких сомнений в том, что их кровь перемешалась.

Берендей посмотрел на Заклятого: голова его свесилась на грудь, окровавленное лицо, повернутое к Берендею в профиль, оставалось безмятежным и каким-то счастливым. И на глазах оплывало. Берендей подумал, что его собственное лицо тоже сейчас оплывает, и поспешил вытереть его снегом.

— Егор! — услышал он голос Михалыча шагах в тридцати. — Егор!

Берендей повернулся на зов.

— Ой, ну ты и красавец!

— Догнал, старый медвежатник! — Берендей попробовал рассмеяться. Почти удалось. Он сплюнул, и вместе с кровью на снег выпал зуб. Он нащупал пустую лунку языком — хорошо, что не клык.

— Догнал! Тебя догонишь! — Михалыч подошел поближе и кинул ему ватник. — Ну что, зубами плюешься?

Берендей кивнул.

— А это дяденька с ружьем? — спросил Михалыч и кивнул на Заклятого.

— Да, это он.

— И ты его тут так и оставишь?

— Михалыч, а что ты предлагаешь? Ты сможешь его застрелить?

Михалыч отступил на шаг и покачал головой.

Берендей нагнулся к его уху:

— Через час, даже раньше, он обернется. Медведем. Ты мне веришь?

Михалыч неуверенно кивнул.

— Вчера он убил четырех человек. Сколько до этого — я не знаю. И завтра, если не сегодня, он снова пойдет убивать.