Пять разбитых сердец

Ада, вы ведь позволите пригласить вас на чашечку кофе?

Немного помедлив с ответом, фея согласилась, но с условием, что прежде она заедет домой переодеться. Щеголять перед Ирвином Ма-Магни в вещах Жозефины ей не хотелось. Для свидания с этим мужчиной девушка намеревалась надеть что-нибудь красивое и женственное. Например, то самое платье, которое после истории с герцогом пришлось отдать в ремонт и чистку. Но зато теперь оно выглядело лучше прежнего, и, кажется, для него настал момент снова послужить хозяйке.

Когда карета с девушкой и рыцарь на белом зор-заре скрылись из виду, из кустов с кряхтением выбрался Итан Эльт-Ма-Гроган, разогнул спину, потер поясницу коробкой с конфетами и, оглядевшись по сторонам, тихо позвал:

— Кис-кис-кис?

Но вместо приветливого «муррр» его любимой пантерки, которое ожидал услышать хозяин Черной реки, из соседних зарослей донеслось мрачное:

— Сам ты «кис-кис-кис»!

— Ты кто такой? — обалдел темный маг, глядя на рыжеволосого парня, в шевелюре которого застряло несколько зеленых листиков, а к рукаву прицепилась пара колючек.

— А ты кто? — насмешливо отозвался незнакомец.

— Я хозяин этого города! — высокомерно заявил Итан.

— А я гость! — фыркнул рыжий, отряхиваясь.

— Что ты делал здесь?

— Грибы собирал, — ухмыльнулся собеседник и в подтверждение своих слов повертел в пальцах поганку. — А ты?

— Не твое дело!

— За девочкой красивой следил, значит, — понимающе протянул рыжий.

— Может, тоже по грибы и ягоды ходил? — прищурился Итан.

— В дорогом костюме и с пачкой перевязанных ленточкой конфет?

— А вдруг проголодаюсь? Будет чем перекусить, — скрестив на груди руки, проговорил хозяин Черной реки.

— Ну-ну, — покачал головой рыжеволосый. — Лечиться не пробовал?

При упоминании ненавистного слова у Грогана потемнело в глазах. Через пять минут кусты у ворот стали походить на обугленные палки, а выпустившие пар мужчины разошлись в разные стороны, каждый к своему транспортному средству, надежно укрытому от посторонних глаз.

Глава 13

Открытая площадка летнего кафе утопала в цветущей зелени. Столик, освещенный солнцем, был отгорожен от других ажурными ширмами, увитыми диким виноградом. Лучи дневного светила, отражаясь от сверкающих граней изящных чашек и креманок, причудливыми бликами ложились на скатерть. Но расположившаяся в плетеных креслах пара не обращала никакого внимания на всю эту красоту.