Пять разбитых сердец

Откликаясь на присутствие вернувшегося хозяина, те наполнялись красками, меняя мрачные цвета на бело-голубую гамму, столь любимую им. На стенах вспыхивали факелы, озаряя путь магическим огнем, уродливые статуи сгорбленных монстров расправляли плечи, превращаясь в мраморных девиц. В нише у лестницы, ведущей на второй этаж, зашевелился, оживая, окаменевший ромор*.

— Добро пожаловать домой, господин! — проскрипел дворецкий, склоняясь в почтительном поклоне.

Мужчина улыбнулся, чуть кивнув ему. Вскоре очнутся от продолжительного забвения остальные «каменные» слуги, и замок наполнится движением.

Все станет как раньше, до его отъезда. Сколько же лет прошло с тех пор? Три года… нет, почти четыре. Давно он тут не был. А жаль.

Хозяин преобразившегося замка легко взлетел вверх по ступеням, в несколько шагов преодолел расстояние до массивной двери и, переступив порог, очутился в просторной комнате с камином и креслами. Порыв ветра, ворвавшийся в помещение вместе с ним, взметнул вверх многолетнюю пыль, качнул белое кружево тончайшей паутины и слегка тронул серебристую тесьму на тяжелых бархатных занавесях.

Обернувшись, мужчина встретился взглядом со своим отражением в большом настенном зеркале и, чуть склонив набок голову, прищурился. На фоне царящего вокруг запустения его высокая фигура, облаченная в белоснежные одежды, смотрелась инородно. Темные волосы обрамляли узкое лицо с резко очерченными скулами, тонкие губы насмешливо кривились, а светлые глаза светились ярко в полумраке комнаты.

— С возвращением, Ирвин Ма-Магни, — прошептал маг своему зеркальному двойнику и, резко развернувшись на каблуках, щелкнул пальцами.

Повинуясь приказу хозяина, в камине вспыхнуло рыжее пламя магического костра. Посеревшие от времени чехлы поднялись с мебели и полетели в огонь. Туда же отправился и паучий ковер вместе с «ткачами», не успевшими вовремя сбежать. Перепуганные мыши метнулись в норы прятаться от гнева колдуна, но были погребены под массой каменных стен. Бархат штор разгладился, тесьма засияла серебром, а на стенах расправились гобелены.

— Вот теперь я действительно дома, — довольно улыбнулся брюнет, опускаясь в кресло. Достав из-за пазухи пожелтевший от времени конверт, он задумчиво повертел его в руках, потом аккуратно вынул портрет белокурой девушки в форме Академии светлого искусства. Полюбовавшись на милое личико с красивыми темными глазами, Ирвин едва слышно прошептал: — Надеюсь, скоро мы опять встретимся… Адель.