Цветок чертополоха

Он думал о том, как ошибался тогда, шестнадцать лет назад. Ему казалось, что он вырастит сильного наследника, который будет в состоянии отстоять свою землю и защитить честь семьи и жены. Он рассматривал Габриэллу исключительно как сосуд для будущих внуков, но девушка оказалась из крепкой породы и именно она, по иронии судьбы, оказалась тем, кто способен отстоять честь замка. Да, Карл с легкостью может оседлать коня и поставить наглеца на место, но Люк уже раскрыл рот, показав себя хозяином, и теперь Питер будет ждать именно его…

После ужина, когда мать сопроводила Люка в его покои, Карл ухватил Габриэллу за локоть и отвел в сторону:

- Ты уверена? - спросил он больше для себя, потому что знал ее ответ.

- Да.

- Тогда я все устрою. На рассвете его встретишь ты. И… можешь возвращаться домой. В родовой особняк. 

Она удивленно посмотрела на него, но не сказала ни слова, лишь кивнула и направилась в свою спальню. Смотря ей вслед, Карл чувствовал, что теряет дочь.

***

Утро было прохладным и ясным - идеальным для поединка.

Питер уже был на холме, в нетерпении расхаживая взад-вперед и ожидая противника. Его люди стояли за спиной, молчаливые и испуганные. Они не раз видели молодого хозяина в бою и знали, чего от него можно ждать.

Наконец, Питер разглядел одинокую фигурку всадника, стремительно направляющуюся к нему. Всадник подлетел и спешился, при этом Питер отметил необычайную грацию и ловкость.

“А вблизи он казался тюфяк тюфяком”, подумал Питер, но вслух сказал:

- Готов встретить смерть, а, Люк Нахтштерн? Где же твоя прелестная невеста и твои убитые горем родители? Неужели никто не проведет тебя навстречу смерти?

Человек в доспехах лишь пожал плечами и тут же встал в боевую стойку.

Питер, без промедления, последовал его примеру. А после, оба плавно шагнули друг к другу, и начался бой.

Габриэлле было тяжело, очень тяжело. Легкие доспехи не сковывали движений и помогали использовать природную, девичью ловкость, но оставляли незащищенными многие участки тела.

Меч был достаточно тяжелым для удара, но мог оказаться недостаточно тяжелым для смертельного исхода. И самое страшное - она никогда никого не убивала!

Вперед, назад, вбок - Габриэлла плясала и чуть не плакала, едва уклоняясь от смертельной мельницы ударов, которые обрушивал на нее Питер. Он тоже переменился - теперь вместо насмешливого балагура перед ней был убийца с ледяными глазами, и он твердо вознамерился достать ее.