Цветок чертополоха

Но Габриэлла, которая прилежно учила все, что ей задавали, поняла, кто побывал в гостях у ее ныне покойной семьи. И поэтому она не заплакала, а молча села на коня и развернула его обратно. Скоро гость придет к ним, и нужно было подготовиться. И всю обратную дорогу она не чувствовала ничего, кроме ледяных слез, которые ветер смахивал с ее щек.

***

Карлу казалось, что он услышал стук копыт еще задолго до того, как всадник и его свита появились во дворе. Хозяин замка не торопился: только когда окончательно шум окончательно смолк, он спустился вниз и приблизился к приезжим.

Питер-младший поднял забрало и хмыкнул:

- Я не хочу переговоров. Хочу только твою землю.

Карл скривился и ничего не ответил, зато вмешался появившийся Люк:

- Мы ничего не отдадим тебе, варвар! Это говорю я, будущий хозяин замка и…

- Помолчи,- прошипела Габриэлла и ударила будущего супруга под ребра, но ее шепот, по-видимому, донесся до ушей гостя.

- Какое прелестное создание,- небрежно сказал он, с любопытством рассматривая девушку.

Габриэлла вспыхнула, но промолчала; лишь румянец на короткое мгновение окропил ее бледные щеки пылающим красным цветом, и это тоже не укрылось от внимания Питера.

- А ты с норовом,- смеясь, сказал он,- но это ничего. Я люблю таких. А тебе, щенок, даю ровно день - и мы посмотрим, кто из нас достоин править и этой землей, и этой женщиной.

С этими словами, он ударил коня пятками в бока и вылетел через ворота, оставляя после себя пыльный след да цветок чертополоха, который вскоре раздавили конские копыта.

Разумеется, она все ему рассказала: и про труп отца с матерью, и про проклятый цветок, который могильным крестом лежал на груди мертвеца. Услышав ее рассказ, Карл лишь тяжело вздохнул. Он догадывался, что мальчишка придет, так как помнил, кто всадил стрелу в грудь его отца, но не думал, что это случится так скоро.

Позже, за ужином, Люком овладели буйные фантазии. Взахлеб он рассказывал о том, как сокрушит противника мечом, а в подтверждение своих слов, он делал выпады столовыми приборами и размахивал индюшачьей ногой, словно копьем. Мать восхищенно хлопала в ладоши, кивая каждому его слову, Габи вымученно улыбалась, а Карл молча слушал его, размышляя о своем.