Ключи от города

Вялая покорность судьбе лишь промелькнувшая даже не в голосе – в отголоске встопорщила все мои иголки, встрепенула желание бороться. Не за себя, так за него и я сказал резче чем хотела.

– Я не хочу! Пусть я невелика и ума у меня немного, но стану однажды мудрее даже если больше не подрасту. Нельзя мириться с тем, что тебе поперёк желания навязали, неважно жених это или тьма.

– Ах вот как? – сказал он, неприятно оскалив половинку рта. – У тебя есть жених?

Ну да, мужчина. Девичьи бредни ему побоку, а вот про соперника услыхал и сразу глаза из синих фиолетовые стали.

Я-то как проболталась, вот дура! Столько времени молчала и не удержала язык за зубами. Ответила, впрочем, гордо, смущения не показывая:

– Нет! Сватался один, да получил от ворот поворот!

– Что же так? Я слышал, девушки сейчас кавалерами не разбрасываются, так можно и в девицах остаться.

– Лучше одной век коротать, чем с немилым тоской упиваться.

– Ага! – воскликнул он, подначивая, как это у парней принято. –Просто, наверное, тот, кто по сердцу, сватов не шлёт?

– Может и так.

Ты вот стороной ходишь, а я ведь тебя люблю!

Сорвалось с губ и сразу дыхание перехватило, показалось, ни слова больше выговорить не сумею. Темню? Сказать такое? Нельзя было, но и молчать больше не могла. Испугалась я до дрожи в коленках, хорошо сидела не стояла, потому не свалилась на пол. Робко искоса на Сибора посмотрела: смеётся или нет?

Он странно притих, как будто не расслышал моих слов и теперь сомневался, хотя уши инаких ловят любой шорох, в том я не раз убеждалась.

Было такое чувство, что мы оба сейчас закипим, паром изойдём, словно на плиту сели, а не на ступеньку.

– Нельзя это! – сказал он так тихо, что теперь уже я сомневалась: было или померещилось.

– Знаю. Ты нежить, я человек.

Он кивнул, не поднимая глаз. Я призналась ему в любви, а он ничего не ответил, но не требовались слова, и так чувствовала, что ему не безразлична. Всё ведь о том говорило, я же не слепой на свет родилась. Рассердился, увидев меня с росинками, кинулся защищаться, когда напали, значит, любил.

Пусть даже я ему просто нравилась пока, и то уже душу грело. А молчал… Тоже понять легко. Просто запретно наше чувство. Ему горе, мне беда – такое вот выдалось счастье.

Дальше бы поговорить, да больше услышать, всё понять про него и себя, да не вышло. Он вскочил, шагнул к своей двери, только накидка свистнула.

– Всё же будь осторожнее на улицах, Капелька-Росинка.

Исчез, только замок следом клацнул зубом.