Ключи от города

Даже замысли Сибор съесть меня как булку или выпить мою кровь как настоящий упырь из книжки, ну и ладно. Это уже будет на его совести, а моя останется чиста.

Крепко мне всё же досталось этой ночью. Сообразив, что в голове сейчас не меньше мусора, чем на юбке и жакете, я стеснительно хихикнула. Конечно, это выходило наружу толчками и прыжками нервическое беспокойство, как у самой обыкновенной негероической барышни, но плакать не тянуло и ладно. Сибор покосился на меня.

– Как же ты отдала последнюю каплю другому? – спросил он.

Надо же, и темни легенды знали, сталкивались с ними на улицах и помнили порядок. Возможно, до меня кто-то поступил похоже и тем подписал себе черту, вроде тех, что Бонифаций рисует в ведомостях, подводя итог недельной торговли.

– Это эгоистично, – ответила я инакому, раз сам понять не мог. – На этом держится тьма. Всегда – себе. Вот основа любого мрака.

Он возразил сердито:

– И жизни тоже.

– Ага, все так рассуждают и сидят по норам и выбрасывают слабых на потеху монстрам. До тех пор, пока совсем ничего не остаётся: ни себе, ни другим.

– Тебя забыли спросить, когда мир строили, куда какой кирпич класть.

– И зря! Я бы подсказала. Да, отдала последнюю каплю котёнку, зато он меня не бросил. Все бросили, а он за меня дрался!

Сибор сердито проворчал что-то и я, сообразив, как его обидела, тут же добавила:

– И ты за меня дрался, вы оба вместе.

Поначалу он просто на меня таращился, словно хотел подзатыльник дать, какой младшим сестрёнкам отвешивают, когда те нашкодят чего. Не со зла, а для порядка и не больно совсем. Я заопасалась всерьёз, что так он ко мне и относится, я для него несмышлёныш, которого учить всему и учить. Только ладони его не дрогнули, всё так же с колен свисали, на которые он опирался. Ни любви между нами не намечалось, ни дружества? Знать бы.

Поглядев значимо, Сибор усмехнулся и чуточку подобрел. Посидели немного молча, потом он опять заговорил, так просто и устало, словно со старым товарищем:

– Почему ты меня так зовёшь, Капелька? Я ведь всё время улыбаюсь.

– Это снаружи, а внутри ты грустный.

– Правда? Вот не знал. Да и кому интересно, что у нас внутри, все судят по тому, что на вывеске. Ты маленькая глупая девочка.

– А ты – нежить.

– Тоже верно. Давай останемся тем, что мы есть.