Ключи от города

На улицах поначалу, в первые дни прихода мрака, ещё горели фонари, но толку от них не было никакого и жечь их перестали.

От стыда, что показалась перед соседом вот в таком неприглядном обличии, от того, что видит он мою тощую исцарапанные коленку сквозь дырку на чулке, я совсем растерялась, и когда он подал растрепанную сумку с героическим кочаном капусты и всем прочим внутри, не нашлась что сказать, только сделала глупый книксен.

Синие глаза сияли рядом, белели в улыбке зубы. Соображение от этого совсем пропадало, я только надеялась, что он ничего не заметит.

– Ты поосторожнее, Капелька! Нежить ночная, конечно, боится овощей, да не настолько, чтобы совсем обратиться в бегство. Пропадёшь ты в ночной мгле, где я себе тогда новую соседку найду, чтобы тихая была и днём дома не сидела?

Говори он со мной снисходительно, с высоты инакого высокомерия, цеди слова через губу, я бы разозлилась, а он пенял добродушно. Бархат его голоса словно растекался по коже, рождая томное тепло и озорные мурашки.

– Ладно, Мрачный Кот! Я постараюсь, – ответила, понимая, что задохнусь от смутных переживаний, если не скажу хоть что-то. Слова всегда прямее чувств и заграждают как решётка.

Он, вежливо взяв под локоток, проводил до парадной и, когда я ступила за порог, аккуратно затворил дверь.

– Спасибо! – прошептала запоздало.

Не знаю, слышал он или уже в ночи растворился. Силы вернулись ко мне, или сызнова стегнул хворостиной страх, но по лестнице я взлетела, прыгая через ступени.

Ключ никак не хотел залезать в прищуренный глаз замка, я едва не прикрикнула на него сердито, но справилась.

В прихожей тихо тлел прирожник, тоненький как от свечки лепесток пламени. Я бережно зажгла щепочку (ими меня снабжал в изобилии Лех) и запалила светильники. Газ в городе водился пока в изобилии: качали его чуть ли не из-под улиц. Раньше продавали на сторону, но теперь торговля заглохла, и стоил он дёшево.

Сгрузив продукты на тёмной пока кухне, я залезла в ванную комнатку.

Тесная и довольно убогая она, тем не менее, казалась мне единственным надёжным приютом во мраке, потому что в ней не было окон. В те ночи, когда страх особо настойчиво терзал когтями сердце, я здесь спала, скорчившись на дне корыта. Скудный свет единственного рожка из-за малости пространства казался ярким.

Для начала я села на корзину для белья и порыдала всласть. Душа запросила и перечить ей не следовало.