Ключи от города

Не любила пьяниц, но человек ведь был передо мной, а в таком беспомощном состоянии до утра он мог не дожить.

Мужчина захрипел, словно глотнул яда, тело вытянулось в короткой судороге. Я попятилась, но совсем не убежала. Если что пошло не так, то ведь по моей вине. Я надеялась, что смогу ещё чем-то помочь, не только каплями, как вчера Гражине. Человек между тем вздохнул глубже и, кажется, открыл глаза. В темноте я различала лишь смутные контуры тела. Теперь оно выглядело человеком, а не неряшливой кучей мусора.

– С тобой всё в порядке? – спросила на всякий случай перед тем, как уйти.

– Девица! – произнёс он с придыханием.

Я поздно сообразила, что хотя его почти не вижу, сама-то хорошо заметна на фоне более светлой, чем дыра подъезда улицы. Росинка вернула мужчине жизнь, и он не замедлил этим воспользоваться. Лапу протянул, крепкие пальцы сомкнулись вокруг моего запястья, дёрнули во тьму, голос, ставший масляным, зашептал:

– Иди сюда, девонька, нам будет славно вдвоём. Я тебя не обижу, ублажу как следует.

Слова я разбирала смутно. Этот мерзкий грязный голос и нечистые скользкие пальцы внушали такой ужас, что в него ушёл весь разум. На мгновение я оцепенела, и мужчина почти втащил в темноту пустого дома, но затем я опомнилась и начала вырываться.

Первые суматошные попытки освободиться успеха не имели, пальцы насильника стали беспощаднее, а голос злее, но отчаянное желание спастись любой ценой помогло мне выиграть так нужные сейчас мгновения. Я уцепилась свободной рукой за косяк и тут вспомнила, как Бонифаций заботливо учил, что вырываясь от того, кто пытается удержать, надо поворачивать запястье в сторону большого пальца, он слабее четырёх других.

Я так и сделала и сумела выкрутиться из чужой пясти. Не удержавшись на ногах, упала на грязную мостовую. Назад, а не вперёд – уже успех и чудо. Здесь и вообще никто не убирал, так что скопилось всего немало, но я не обращала внимания на грязь и вонь. Пачкаясь и обдираясь, вскочила на ноги и понеслась вдоль улицы, слыша, как к стуку моих торопливых шагов присоединилось тяжёлое буханье чужих.

Ужас гнал, я не соображала куда, просто бежала, забыв о оставшихся каплях, не слыша зова страждущих, мечтая лишь оказаться в безопасности, в своём доме, где можно запереть дверь и выплеснуть в рыданиях всю несправедливость мира, в котором находятся люди, способные гасить доброту, несущую свет и спасение.

Как мчалась – не запомнила. Мелькало серое и чёрное во тьме, я не узнавала дома и улицы родного города.