Ключи от города

Испугалась, что старушка уйдёт, а я останусь в клубке сомнений и страхов. На перепутье. Эльвира стояла у тихой вечерней воды и смотрела на меня. Взгляд всё так же сочился добром и скорбью.

– Не человек у тебя в сердце, – прошептала чуть слышно, словно боялась, что ручей и озерцо, и скалы подслушают и всем расскажут, – но это ничего. С каждым бывает. Главное, есть оно, сердце, раз способно кого-то в себя пустить. Странное оно, девочка: и нерушимо как скала, и хрупко как стекло, и отдать его можно без оглядки целиком и частями.

– Мне страшно! – честно призналась я.

Хорошо она говорила: красиво и правильно, только жуть всё равно ползала по венам вместе с кровью, пропитывала меня, шептала в затылке невнятно, но доступно: откажись, тебе это не по силам. Себя погубишь и другим не поможешь. Нет никакого чуда, выдумки всё и блажь. Плохо быть маленькой: против тебя целый мир, а ты в нём негодный осколок.

Эльвира качнула головой, произнесла твёрдо:

– А ты не одна. Другие тоже придут, почувствуют, что есть в них эта способность и найдут меня, а я уже источник покажу.

– И уйдёт?

Она кивнула уверенно и резко:

– Да, поползёт туманами туда, где люди не готовы бороться за свет, но это уже обернётся их заботой. Ты пока свою избудь, о чужой не пекись.

– Хорошо, – ответила не споря.

Учили меня слушаться старших, не смогла Эльвире перечить, да и не захотела, если честной быть. Пузырёк у сердца душу согревал, поддерживал словно шептал неслышно: не для того я на свет родилась, чтобы тьма меня съела.

– К Леху не заходи, – посоветовала Эльвира. – Осерчает и расстроится, я сама с ним поговорю, объясню всё как есть.

– Нет. Вот это плохо. Я же не от него убегаю, а к людям иду. Храброе дело нельзя начинать трусливо.

Эльвира ничего не ответила, видно одобряла меня. Только крикнула вслед, когда я уже спешила вдоль берега.

– На той стороне у дороги камень лежит, от него тропка начинается, а через ручей перепрыгнешь, невелик он. Это чтобы тебе крюк через мост не делать каждый раз.

Я кивнула на бегу, а потом задержалась, чтобы поклониться старой женщине как следует. Всё-таки у меня воспитание, а не что-нибудь.

Лех сидел под яблоней, грустный и тихий.