Ключи от города

Да, нормальным супругам следовало говорить о детях и долгом совместном счастье, но у нас впереди ничего такого не просматривалось. Один день и всё – дальше пойдёт совсем иная жизнь, вполне вероятно, без нас обоих. Вот и грезили о судьбах всего города, чтобы не думать о своей, не ослабнуть духом накануне решительных действий.

– Прости меня за ту ночь, когда я на тебя рассердился, – сказал вдруг Сибор, отвлекая от возвышенного опять в обыденность. – Я видел, что тебе больно и непонятен мой гнев, но страшно испугался, когда ты пришла в город с пузырьком.

Не за себя, нет. Иногда я даже хотел, чтобы всё кончилось и приметы унизительной жизни остались позади.

– Ты меня защитил потом, это самое важное, а тот разговор на лестнице значил для меня невероятно много.

– Для меня тоже.

– Но ты ведь не хотел всерьёз себя убить?

Захолодело аж в душе от этой мысли. Сибор помедлил, словно намеревался дать самый честный в мире ответ, потом произнёс так тихо, что я расслышала с трудом:

– Иногда я об этом думал.

Невесёлая ведь у меня жизнь, но кто бы тогда защитил во тьме одну маленькую девочку, неосмотрительно бродившую по улицам? Кто, кроме её Мрачного Кота? Хотя бы ночью, если свет мне не принадлежал.

У нас был один день счастья и минуты его вроде бы истекали зря, но я неожиданно поняла, что без этого путанного поспешного, местами нелепого разговора, не получилось бы как следует всё остальное. Капли не просто так отсрочили нашу нежность, они помогли проникнуться ею и в дальнейшем не совершить ошибок или хотя бы сделать их поменьше.

Едва я так подумала, как ощутила уже знакомое возвращение в обыденность. Где-то за закрытыми ставнями начиналось запоздалое утро. Волшебный родник отступил и ушёл в тень, как поступила Людвига, вручил друг другу супругов, которые очень хотели оказаться вместе.

А тут и часы начали бить, мы оба вздрогнули, хотя до этого не обращали на них внимания.

– Всё! – сказала я. – Не бойся, я хорошо знаю, в какой миг гаснут росинки. Ничего плохого теперь не случится Там, в большом мире взошло солнце, и я опять беззащитна перед тобой.

Хотя нет, я хотела сказать: достижима. Не потому что слаба, а потому что желанна.

От этих слов родилась в теле дрожь, но не страха, а предвкушения, ослабели колени. Сибор улыбнулся, взял мои ладони в свои, и принялся бережно касаться их губами. Мурашки забегали резвее. Мне отчаянно захотелось поцеловать его лицо, волосы, особенно две белые пряди, горло возле ключиц, где бьётся пульс.