Ключи от города

Моё тебе великовато будет, но это ничего, пояском подвяжешь.

Я приотворила дверь и благодарно схватила свёрток. Помимо неприличной одежды ещё и лицо – всё в размазанной косметике – напоминало палитру, на которой художники мешают краски. Пронзительно розовая клякса рта съехала на подбородок, а чёрные разводы с ресниц заляпали и щёки и лоб. Таким лицом можно было смело пугать темней на улицах, но одному из них мне точно этот пейзаж показывать не хотелось. Я поспешно умылась, затёрла грязные пятна, которые нашла, и влезла в платье Людвики.

В зеркале теперь отражалась нормальная человеческая мордашка, украшенная единственно честным кровоподтёком, но его я не стыдилась, да и почти уже сошёл, я ведь выпила росинку перед тем, как пускаться в драку, так что повреждения заживали на мне куда стремительнее, чем прежде. Напоследок быстро переплела растрепавшуюся косу и вышла из ванной, стараясь двигаться степенно.

Оба темня сидели в маленькой гостиной. Сибор встал, когда я появилась, Людвика только оглянулась.

– Туфли мои тебе будут не впору, – сказала она с сожалением, – так что помучайся пока в этих.

– Ничего, я умею на каблуках.

Сибор смотрел на меня с испуганной нежностью. Я стеснялась, что некрасива в балахоне Людвики, но он, скорее всего, вообще не замечал, как я одета, а пытливо вглядывался в лицо, стремясь, как видно, понять, насколько потрясло ночное происшествие, и сумею ли я справиться с прохождением зла через тело и душу.

– Со мной всё в порядке! – поспешила уверить любимого. – Было страшно, но я старалась держать себя в руках, строить планы побега, и не далась бы этому кошмару. Живой. Я для себя так решила.

Синие глаза налились ужасом. Сибор явно понял, что я имела в виду, причём не для красного словца, а вполне серьёзно сказала.

– Нет! – воскликнул порывисто. – Так нельзя. Всё можно забыть потом, если сохранить жизнь сейчас.

– Я бы не смогла! – ответила честно.

Сибор прыгнул ко мне так быстро, что опомнится не успела и обнял, словно спеша защитить, извиняясь, что не приходил так долго, и мне пришлось выносить ужас неизвестности из-за промедления, которое едва не стало роковым. Я ничуть не возражала. Пусть лучше обнимает, чем смотрит, пока я неуклюжая в платье с чужого плеча.