Ключи от города

В комнатёнку ворвались двое мужчин, схватили меня за руки и поволокли в недра дома. Я не сомлела, отбивалась, как могла, но они даже не замечали смешных попыток. Лишь тот, что помельче, скользнул по мне взглядом и сказал другому так, словно я была бессмысленной вещью и не могла их слышать и понять:

– Ладненькая хоть и худышка! Славная птичка, правы мертвяки, хозяину она придётся по душе.

Напугали меня эти слова дальше некуда, но я понимала, что нельзя позволить страху взять верх, держалась изо всех сил, уговаривая себя потерпеть и взять врага не силой так хитростью.

Меня тащили по полутёмным лестницам и переходам, а я, то приходя в отчаяние, то пробуждая в душе надежду, пыталась запомнить дорогу в неистовой жажде сбежать из этого страшного места.

Скоро чёрные комнаты сменились парадными. Здесь горели десятки свечей, а не вульгарный газ. Я рассмотрела роскошь, о какой прежде и подозревать не могла. Ковры, мебель, картины – всё свидетельствовало о богатстве хозяина дома. Скоро я увидела и его.

Толстый обрюзгший мужчина, совсем почти не одетый, развалился на диване, его окружали две или три обнажённые женщины и вытворяли они такое, что я как опустила глаза, так и не смогла поднять их от великого стыда.

На слуг, вмешавшихся в то, что по моим представлениям происходило у людей без свидетелей, господин ничуть не рассердился, в отличие от меня, смущение ему было явно неведомо, и совсем подобрел, когда осмотру предъявили, девчонку, которой предстояла судьба ещё одной рабыни для мерзких утех.

Взгляд обшаривал меня с непристойным интересом, я чувствовала его кожей, хотя сама глаз и не поднимала. Старалась не бояться, не думать о самом плохом, только запоминать действительно важные вещи: расположение дверей и комнат, пути, которые могли вывести наружу, в ночь, в тьму, которая укрыла бы меня от злобных людей.

– Содрать с неё эти нищенские одёжки? – без стеснения предложил тот из тюремщиков, что уже отпускал замечания на мой счёт.

Толстый ублюдок махнул рукой.

– Нет, не хочу портить удовольствие. Отведите её к старухам, пусть вымоют и красиво нарядят, и уже тогда я её раздену или велю самой обнажаться и делать это медленно, в красивом танце! Такая гибкая девчонка должна уметь хорошо двигаться.

Он усмехнулся, я по-прежнему ощущала бесстыдный взгляд, скользивший по моему пока ещё одетому телу. Мужчина явственно желал унижать тех, кто от него зависел, всеми возможными способами, не упустить ни одной ноты сладострастия.