Факультет закрытых знаний

Кошачьи боги, это ведь я бросила Джеда. Я убежала, поджав хвост, и пряталась полтора года. Это на меня надо рычать и с возмущением размышлять о рукоприкладстве и членовредительстве. И уж конечно у меня нет никакого права испытывать ни ревность, ни возмущение. 

Какая же я все-таки...

— Прости, — с трудом сдерживая подступающие слезы, прошептала я, чувствуя, как неприятно запершило в горле.

Джед вздохнул, обнял меня одной рукой, а другой с невероятной нежностью провел по моим длинным черным волосам.

— Тише, мой котенок, — горячо зашептал он, успокаивающе поглаживая по спине и волосам. — Обещаю, что больше не подниму эту тему до завтрашнего дня. Ты только не плачь. Договорились?

Кивнув, я быстро вытерла ладонями мокрые глаза и с неохотой отстранилась.

— Мне надо привести себя в порядок, — слабо улыбнувшись, сказала я.

Джед махнул рукой в сторону неприметного коридорчика, показывая верное направление и, легонько поцеловав в губы, шепнул:

— Жду тебя.

Опустив глаза в пол, я чуть ли не бегом пересекла зал и оказалась в спасительном коридоре, ведущем в дамскую комнатку. 

В кабинете ректора Джед был прав. Я о многом не подумала, в частности — о близких мне людях. Маячившие на горизонте свобода, самостоятельность и новые возможности застилали глаза и парализовали те участки души, которые отвечали за совесть и привязанность к близким.

Умывшись прохладной водой и расчесав волосы, я бросила в зеркало еще один осуждающий себя взгляд и вышла. 

Странно, когда я шла сюда, в коридоре ярко горел верхний свет, а сейчас мерцали только слабые огни в нишах на стене. Для оборотня полумрак не помеха, но все-таки удивительно, что хозяин ресторана решил убавить иллюминацию так рано...

Внезапно чья-то рука схватила за талию, а вторая зажала рот. Я и опомниться не успела, как неизвестный втолкнул меня в одно из служебных помещений и зашел сам.

— Ноэми, это я, не бойся, — прошептал похититель юных дев.

Пояснять кто «я», не следовало. Острое обоняние кошки уже уловило знакомый запах. Запах предгрозового неба, свежескошенной травы и удивительной свежести. 

— Джером, ты совсем обнаглел? — зашипела я, едва парень убрал ладонь.