Факультет закрытых знаний

с каким удовольствием я нанесла бы этому маменькиному величеству действительно тяжкие физические увечья, потом приступила бы к побоям, а вдобавок попинала трупик этого смазливого урода! Но увы...

— Боюсь, вас ввели в заблуждение, господин директор, — сдержанно улыбаюсь. — Правила нашей школы категорически запрещают причинение какого бы то ни было физического вреда...

— Эта облезлая кошка замахнулась на меня учебником! — взорвался младший наследник.

— Но ведь не ударила, — пожав плечами, парировала я выпад.

— Значит, попытка все же была? — влез с уточнениями директор.

Попытка, может, и была, но за намерения что-то совершить еще не исключили ни одного студента. Будем надеяться, что и меня эта судьба минует. 

Я еще раз вспомнила как замахнулась, полная решимости опустить на светлую голову младшего наследника престола шестисотстраничный том по истории разумных рас, который лежал на парте во время партикума, так как не влез в сумку. Вспомнила, как, словно почуяв угрозу за спиной, Джером развернулся.

Эх, надо было все-таки ударить...

— Мне показалось, что в классе душно, поэтому я взяла учебник, чтобы помахать им перед своим лицом. И у меня даже в мыслях не было бить им обучающегося Райвиля, клянусь хвостом!

Правильно, клянемся самым ценным и ни в коем случае не уточняем, чей конкретно хвост имелся ввиду.

— Значит, произошло банальное недопонимание?

Директор выразительно приподнял темные брови. Весь его вид говорил: «Вы действительно предлагаете мне поверить в этот бред или исправитесь и придумаете что-то поубедительнее?». Лихорадочно пораскинув мозгами, я пришла к выводу, что при таком давлении вряд ли придумаю отмазку лучше уже озвученной, а значит, делаем серьезный вид, честные глаза и врем:

— Совершенно верно!

А после улыбаемся и строим из себя невинного котенка.

Новый директор ухмыльнулся, демонстрируя, что не повелся на игру какой-то там второкурсницы. Но он хотя бы может сдержать свои эмоции, в отличии от кое-кого другого. 

— Вы верите в этот бред? — вскипел Джером, сжимая длинными аристократическими пальцами подлокотники своего кресла. — Она же врет и не краснеет!

Смазливый засранец.