Факультет закрытых знаний

Я огорченно вздохнула, обернулась к столу и поймала крайне заинтересованные взгляды тигра и рыси.

— Что?

— По-моему, о наследнике ты знаешь больше моего, — задумчиво произнес Шархай. 

Глава 2. Труд. Тот самый, который облагораживает

— Кики, это что за бесовской приблуд?

Подруга страшно смутилась и поспешила прикрыть ладонью украшение на правой руке, но я уже успела оценить страшненький браслет, криво сплетенный из ниток желтых, оранжевых и черных цветов.

— Шархай вчера подарил, — призналась Кики, старательно избегая встречаться со мной взглядом.

— И за что же тебе такая... прелесть?

Кики печально вздохнула:

— Кажется, тигр на меня запал...

— Ой! — не сдержала я эмоций. — Когда ты успела проштрафиться перед всеми кошачьими богами?

— Обучающаяся Вейрис! 

От громоподобного баса преподавателя вздрогнула не только я, но и большая часть ребят, сидящих в аудитории. 

— Да, профессор Каспо?!

Я вскочила со стула и настороженно посмотрела в сторону мужчины.

Каспо был чистокровным хафлингом. Его макушка заканчивалась где-то в районе моего пупка, но шутить с мужчиной никто не решался. Недостаток роста преподаватель по разумным расам компенсировал скверным характером и таким громким голосом, что порой, когда он ругал обучающихся и обзывал бездарями, дребезжали стекла в оконных рамах. 

— О чем я только что говорил, Вейрис? — рявкнул Каспо.

Я растерянно глянула на доску, прочла тему лекции: «Основные виды расы эльфов» и навскидку ответила:

— Вы весьма увлекательно рассказывали об основных отличиях ушастых друг от друга!

Обычно профессор Каспо невероятно бесился, когда кто-то позволял себе непочтительные обращения типа «хвостатые», «полурослики», «гномы», «зеленые».

— Ушастых? — спокойно повторил он. — Вейрис, я попросил бы не употреблять сокращения, используемые необразованным населением... Садитесь.

Я украдкой выдохнула и плюхнулась рядом с Кики.

— Продолжим, — проронил хафлинг, опираясь рукой на кафедру.

Которую, кстати, специально сконструировали под его размер, чтобы преподаватель мог обозревать студентов, внемлющих каждому его слову, а не пряжки на форменных школьных ремнях.