Дар Леса

Что он чувствовал? Облегчение от того, что открылся кому-то? Наверное, нет. Он отвык от своего изначального вида, и теперь ему было в нем неуютно. Страх? Нет. Эленармо не то, чтобы доверял этим людям, просто он знал, что они не расскажут никому о нем. Да и если расскажут, то его просто никто не найдет. Долгие и неторопливые размышления прервало возвращение на поляну к камням. Вещи, оставленные людьми, все так же лежали нетронутыми, разве что крошки растащили птицы.

Женщина, все-таки, пристроила чуть заветрившееся мясо на горячие угли, а сама повела ребенка к центральному камню. Убрав с него напластования мха, она водила пальцем по буквам, что-то проговаривая и заставляя мальчика повторять. Затем она уколола ему палец острием булавки вытащенной из ворота и растерла получившуюся каплю крови о камень. Ничего не произошло видимого, но сам мальчик спустя минуту положил на гладкий каменный бок руку и заулыбался. Уходил он к костру прижимая к животу ладонь и прислушиваясь к себе.

— Спроси его, он придет к нам еще? — попросил мальчик, — Он наверно столько знает, хоть и говорить на нашем не может. Я его научу и узнаю много-много.

Заря только вздохнула. Ей казалось, что последнее, чего хочет волк это поговорить о прошлом.

— Лис rene arasse hrive. Hanta. Mernarmo cenyando. Ni mernarmo[36], — все же сказала она.

— Inye naara, — проговорил Эленармо, с благодарностью принимая угощение. Посидев еще немного, он поднялся на лапы и, подойдя ближе, ткнулся тяжелой головой в плечо, — Amaurea,[37] — сделав несколько шагов назад, волк в два прыжка скрылся с поляны и исчез в лесу.

— Теперь я не буду бояться, когда ты пойдешь в лес одна, — практично заметил мальчик собирая вещи, когда мать пыталась пояснить ему, что она поняла.

Возвращались они уже торопясь. Еда кончилась, и голод по дороге забивали собранными ягодами. Вернулись они домой, когда уже вовсю светила луна. Лис уснул еще в сенях, присев на лавку, чтобы разуться. Он прислонился к теплой, нагретой за день стене и в дом мать его заносила уже на руках.