Секретарь демона, или Брак заключается в аду

— Я всё видел.

Я хмыкнула. Вот ябеды все в этом доме.

— Уважаемый Моня, может, вы всё-таки выйдете? Я попробую спеть. Даже то, что вы пожелаете. И можем это… погулять по городу, вот!

— И до залива? — вдруг оживился Моня.

— И до залива, — заверила я.

— Ура-а-а! — заорал он, потом что-то гулко ударило о дно кровати.

Судя по всему, от радости Моня прыгнул и врезался в неё. Стоп. У пауков есть темечко?

Беся тоненько и мерзко захихикал.

— И-извините, пожалуйста, — снова со вздохом произнёс Моня.

Я молча отобрала у беси колбасу и откусила с нетронутой стороны.

Жизнь и правда обещала быть весёлой.

***

После того, как Моню всё же изъяли из моей комнаты, повязали слюнявчик и усадили за стол, всё пошло как-то лучше. Я познакомилась с Ванцепупом Птолемеевичем, принадлежащим к роду медицинских светил с гордой фамилией Забульгер. Узнала, что сюда он приезжает в отпуск, потому что работает в большом городе.

Моня и беся тем временем усердно чавкали и слушали нас. Тётушка Сарабунда шикала на плотоядни, которые то и дело норовили плюнуть в Моню семенами.

Моня не терялся и бормоча: «Из-звините, пожалуйста», швырялся в плотоядней кусочками сыра и яичницы. Периодически и он, и цветы получали смачные оплеухи от разгневанной хозяйки и на некоторое время успокаивались. Но лишь на некоторое.

Ванцепуп Птолемеевич вёл себя на диво доброжелательно, спокойно смотрел на происходящее и, кажется, совершенно не собирался пугаться или нервничать. Хотя… если он тут с ними постоянно живёт, то ничего удивительного. Когда же разговор дошёл до того, как я, такая прекрасная и неоднозначная, оказалась в их мире, пришлось об этом рассказать.

Но стоило упомянуть про работу, Ванцепуп Птолемеевич задумался:

— Сарабунда, милая, что же ты ничего не сказала Адочке про справку?

— Какую справку? — насторожилась я.

Тётушка Сарабунда тем временем вытирала полотенцем заевшегося Моню и бурчала нечто невразумительное, потом вздохнула:

— Забыла, Ванцик, старая стала. А ты у нас что? Доктор ты или где? Давай, бери Аду и уже что-то с ней сделай.

Я сделала глоток кофе и закашлялась. Ванцепуп Птолемеевич посмотрел на меня добрыми глазами, покачал головой и вздохнул:

— Адочка, не пугайся. Я хороший врач и ничего страшного не сделаю. Я вообще к пациентам отношусь нормально, ибо не патологоанатом.

— Звучит успокаивающе, — пробормотала я.

— Патологоанатом патологоанатому рознь… из-звините, пожалуйста.

— Моня! — в три голоса выкрикнули мы.

Паук смутился и принялся за молочную кашу.

Какой ужас.