Калинка-малинка для Кощея

А кто ноет да плачет, тот сам себе злобный змей. Если находить кругом хорошее, то и живётся на свете легче.

— Наглый он, наглый, — сказал Васька, стоило только Дивиславу выйти из дому.

Наглый, конечно. Ночевать он, видите ли, останется. Может, тогда ещё и постельку мягко постелить да рядышком с собой уложить, чтобы кошмары не мучили? Однако, заметив выражение моего лица, он только рассмеялся:

— Ай-ай-ай, Калинушка, какие мысли в голову тебе закрадываются! По глазам же вижу, что какое-то непотребство подумала. Нехорошо-о-о-о.

Василий всё это тоже слышал. Потому сразу принял стойку боевого филина, готового проломить гостю дорогому череп. Не со зла, но для профилактики. Васька, он у меня вообще не злой. Но беспорядок страшно не любит. Особенно если его организовывает не сам Васька, а кто-то другой.

— Наглый, — задумчиво подтвердила я, накидывая шаль на плечи. Тоненькую такую, красивую.

Тяжко вздохнула, понимая, что пока не представляю, как разыскивать друга, и посмотрела в сторону приоткрытой двери. Дивислав предупредил:

— Ворожить буду. Песню полуночи и ветра наиграю. Что из этого получится — пока не знаю. Захочешь посмотреть — выгляни. Но близко ко мне не подходи, ибо мало ли что может случиться.

И так же любопытство грызло. Прям как в детстве, когда мать строго-настрого велела отвернуться и не смотреть, потому что плетение некоторых чудесницких чар в слишком юном возрасте могло навредить.

Я была девочкой послушной, хоть и шебутной. Но когда со мной говорили серьёзно, то слушалась беспрекословно и даже не думала перечить.

Васька взмахнул крыльями — кажется, хотел было взлететь, но передумал. Лень в его случае была так же неистребима, как и постоянное желание есть. При этом нужно заметить, что совместно эти вещи, по идее, должны были его привести к полноте, однако… ничего подобного. В размерах хранитель даже не думал увеличиваться.

— Не полечу, — глубокомысленно изрёк он. — Тоже у тебя останусь.

— Боишься замёрзнуть? — подколола я, все никак не в состоянии заставить себя не смотреть на дверь.

Хватит уже прислушиваться, Калина. Всё равно кроме шума ветра да звуков, издаваемых ночными животными, ничего не слышно. Может, Дивислав и не будет творить никакой ворожбы, а так… пыль в глаза пустил?

Сердце вдруг застучало как бешеное, а кровь прилила к щекам. Э, нет. Не так.