Калинка-малинка для Кощея

И пусть внешне он остался невозмутимым, от меня не ускользнуло, что в светло-серых глазах мелькнуло уважение напополам с удивлением. Так-то, знай наших.

— Яблоко давать? — спросила, но в то же время чувствовала, что это уже лишнее.

Он улыбнулся только уголком губ и покачал головой. Потом достал свою костяную дудочку, задумчиво огладил её длинными пальцами. Хм, можно сказать, даже красивыми, если б не были чересчур худыми. Вот уж и впрямь — одни кости.

— Сядь, Калина, — тихо сказал он, не глядя на меня.

Ишь, как его блюдце заинтересовало.

Ну ладно, посмотрим, что будет.

Я присела рядом так, чтобы было видно, что отразится в пространстве, окружённом сине-голубой каёмочкой.

Дивислав поднёс дудочку к губам. Полилась мелодия, тихая и спокойная. Показалось, что потянуло холодком, а воздух пропитался свежестью, которая бывает только после дождя.

Васька разве что в струнку не вытянулся. Нахал, хоть бы слетел с плеча, а то так всё отдавит! Но Хранитель явно считал, что никуда ему лететь не стоит, потому что и здесь хорошо.

А как известно, от добра добра не ищут.

Мелодия становилась громче, в голову будто закрался туман. Звуки пробивались сквозь него с огромной неохотой. Голова пошла кругом.

Но тут по блюдцу пошла серебристая рябь.

«Чудно как, — подумала я, — звуком рисует настоящее. Ай, молодец. Такого я ещё не видела».

Рябь исчезла, уступая место кромешной тьме. А потом и та медленно рассеялась, показывая аккуратную комнатку. Стол, стулья, лавка, очаг. Кругом травы. Разные, знакомые и неведомые.

Кажется, даже ноздри защекотало от резкого растительного запаха.

Возле стола — тёмный силуэт. Хотя видно, что из окна идёт дневной свет, силуэт словно из тьмы вылит от и до. И такой… явно женский. Только вот чарами какими-то опутан-закрыт, что не рассмотришь ничего.

— Ну-ну, — донёсся вдруг низкий женский голос, — быстро ты. Хотя я даже заскучать успела.

Музыка прервалась.

Дивислав криво улыбнулся, будучи явно не в восторге от увиденного.

— Ну, ничего, уж как есть. Скажи-ка, милая, твоих ли рук дело — приворотный порошок?

Она рассмеялась, сухо так и неприятно.

И в то же время горько. Васька впился мне когтями в плечо, весь туман мигом вылетел из головы. Я благодарно посмотрела на хранителя. Тот только моргнул, мол, всегда пожалуйста, обращайся, если что.

Дивислав в нашу сторону не смотрел. Всё его внимание было направлено на скрытую тьмой женщину.

— Так я тебе и скажу, Кощеевич, — жёстко ответила она. — У самого голова на плечах, вот и думай.