Калинка-малинка для Кощея

Однако я некоторое время терпеливо ждала, так как порой, чтобы перестроиться с шутливого настроения на серьёзное, моему филину необходимо время. Впрочем, «серьёзное» — понятие расплывчатое. Серьёзность Вася недолюбливал из личных соображений, всё время мотивируя это тем, что от серьёзности портится цвет лица. То бишь морды. На что получал от меня ответ: вашу морду, сударь, ничем не испортишь.

— Ну-у-у… — задумчиво протянул он. — Никого такого, отчего стоило бы бить тревогу, Калина. Хотя, если ещё разок заглянет и хранителя как следует не приветит, то и погонять будет правым делом.

Я насторожилась:

— Так-так, а кто ходит-то?

Не приветить хранителя — это, конечно, оплошность. Особенно такого, как Василий. И пусть заботиться он должен о духовном, но от материального никогда не откажется. Учитывая, что всеяден аки чудище заморское, угодить ему не так уж сложно. Главное, с пустыми руками не приходить. А тут…

— Такой, — многозначительно выдал Вася и взмахнул крыльями, судя по всему, пытаясь показать то ли рост, то ли вес, то ли размер харизмы ходившего, — добрый молодец.

Только явно не наш, и холодом… — филин выразительно щёлкнул клювом, — могильным от него веет. Но чую, что зла делать никому не собирается, это ясно. Но вот с воспитанием, конечно, проблемы. На меня посмотрел как на пустое место, а потом и вовсе на дудочке заиграл.

— Дудочке? — приподняла я бровь, вспоминая Дивислава, наигрывавшего чудную мелодию вчера.

— Ага, — кивнул Василий. — На тоненькой такой, из кости вырезанной.

И стоило ему только заиграть, как я понял: лишний раз лучше не нарываться.

Это мне совсем не понравилось. Что это такое он наигрывает на своей костяной дудочке, что среди бела дня лучше сторониться? Или Василий попросту меня за нос водит?

Решив, что проверить лишним не будет, я быстро шагнула к филину и ухватила его за шиворот. Василий резко завопил про покушение на честь его (что неправда) и тело юное (что совсем неправда) и попытался отбиваться.

Правда, толком ничего не вышло, потому что хватка у меня крепкая, а желание разобраться в происходящем — ещё крепче.

— Ты меня за нос не води, — строго сказала ему. — Говори прямо.

Василий попытался изобразить жертву, но, в очередной раз поняв, что ничего не выйдет, только тяжко вздохнул:

— Пользуешься ты моей добротой, Калина. Вот как хочешь, так и пользуешься!

Я легонько встряхнула его. Всё же держать на весу такую тушку — то ещё испытание.