Змеедева и Тургун-варвар

Порой мне казалось, что последний приехал откуда-то с севера: холодный, замкнутый, нелюдимый.

Ши-хан часто бросал на меня задумчивые взгляды, пробиравшие до костей. И хоть каждый раз, как мы трогались в путь, я ехала за спиной Тургуна, внимание Ши-хана к моей персоне никогда не ослабевало. Стоило ли об этом говорить черноволосому варвару — я не знала. Больше всех я симпатизировала весельчаку Йомбе, который во время привалов выбирал для меня весьма сочные куски мяса и толстые ломти соленого сыра. Тургун молча смотрел на это, но не произносил ни слова.

Первые три дня со мной особо не разговаривали. Только самое необходимое: еда, сон и естественные нужды. Да и то далеко не отпускали. Впрочем, у меня и не было особого желания куда-то заходить. Такое отношение выводило, однако приходилось только молча скрипеть зубами. Даже рукам не дать воли — их благоразумно связывали за спиной.

Правда, однажды, когда мы подъехали к пологим склонам гор, видимо, раньше гордо тянувшихся вершинами к небу, но теперь уже изрядно изъеденных ветром, дождем и временем, я все же рискнула завязать беседу с Йомбой.

Мужчины отыскали небольшую пещеру, Брог и Тургун отправились на охоту, Ши-хан и Йомба разводили костер. Мне велели сесть на сваленные у каменной стены вещи и не мешаться. Что, в принципе, я сделала с огромной радостью. Бесконечно можно смотреть на огонь, воду и как тебе готовят поесть.

— Что, красавица, взглядом хочешь отравить? — пробасил Йомба, подбрасывая хворост в костер.

Я только хмыкнула. Даже не потребовалось ничего делать, он решил поболтать сам. Ши-хана, кажется, совсем не волновало происходящее. Он сидел напротив и вертел в руках длинный острый кинжал с рукояткой, усыпанной сапфирами.

— У меня взгляд не ядовитый, — ответила я ровным голосом. — Это почему-то Тургун подозревает меня во всех грехах мира.

— Ну, допустим, не во всех, — утешил Йомба, усаживаясь на расстоянии вытянутой руки. Достал саблю из ножен, придирчиво осмотрел.

— Это радует, — заметила я, внимательно разглядывая вязь каких-то письмен на внешней стороне лезвия. — Откуда такая красота?

Йомба приподнял бровь, словно его позабавил вопрос, однако все же ответил:

— Из Шарияра, вестимо. Еще насмотришься там всякого.

— В Шарияре искусные оружейники? — осторожно спросила я, прикидывая, как потихоньку вытягивать информацию из собеседника. И следя, как он принялся чистить саблю.

— Известно дело, — важно кивнул Йомба.