Отбор

Судя по обивке из кожи, новенькой и аккуратной, ткани занавесок и даже серебряной масляной лампе, что висела с каждой стороны — экипаж стоит прилично, но это не новость, ее собеседник обеспеченный человек выше классом — все, что удалось выяснить за этот год.

— Никогда бы не подумал, что вы, баронесса Эрей, лелеете мечту подобную тем глупышкам, мечтающим стать женой принца. Вы всегда производили на меня впечатление девушки, что знает себе цену, поэтому скажите, что вы делаете здесь?

— Тоже что и все те глупышки, как вы и выразились, пытаюсь устроить свою судьбу.

В беседах подобного толка всегда надлежало выражаться максимально расплывчато, уверенно маневрируя между фактами, которые подлежали огласки и те, о которых распространяться не следовало.

— Думаете, сможете заполучить какого-нибудь графа?

— А почему бы и нет.

— Что ж, действительно, — улыбка на тонких губах погасла.

Лорд Без имени прикоснулся к маске, словно проверил, не съезжает ли она набок, а затем снова обратился к Миранде:

— Пожалуй, закончим со светской частью, да? Я бы хотел предложить вам работу.

— И что же вам угодно?

— Вы ведь слышали про развлечение: ставки на паршивых овец?

— Немного.

Новомодное развлечение богатеньких и скучающих уродов, что вознамерились делать ставки на бедняжек, что вылетят из следующего раунда королевского Отбора. Конечно, эти вести доходили и до Миранды.

— Так вот я поставил круглую сумму, что герцогиня Эршэрская вылетит на следующем круге.

Воцарилось молчание.

Миранда чувствовала, как у нее взмокли ладони, корсет стал до ужаса неудобным, но она с вызовом посмотрела на человека в маске, тот как раз наклонился к ней ближе:

— Рассчитываю на вас, Миранда.

Казалось, она еще в прошлой жизни перестала реагировать на это имя. Сначала оно сдавливало ей горло, потом щемило в груди, а затем осталась лишь дыра, которая так ничем и не заполнилась. Разочарование и пустота.

— Это далеко не секрет, — голос прозвучал ровно. — А как вы могли заметить, меня не особо интересуют очевидные вещи.

Род ее занятий обязывал быть в курсе того, что происходило в известных семьях — хорошего или плохого. Информация в любой момент могла стать «товаром» и обернуться выгодой. Пусть сообщения о графе Доменике Дэльверо проглатывались всегда на одном дыхании – никому не положено это знать. А тем более человеку напротив.

— Прекрасно врете, баронесса. — Губы собеседника снова задвигались, появилась кривая ухмылка.