Диван Набокова

А порисовать можно.

Дамы в длинных — в пол — платьях обменивались с Ириной Альбертовной ритуальным клевком в щеку, мужчины прикладывались к ручке — склонились только двое, или трое, остальные тянули руку к губам, но хозяйка милостиво улыбалась и тем и другим.

Алиса чувствовала себя то ли малолетней воспитанницей, которой позволили немного посидеть со взрослыми, то ли бедной родственницей.  Поприветствовав Ирину Альбертовну, некоторые изволили обратить внимание и на молоденькую дежурную. «Новенькая! После института? Ну, успехов, молодая смена!».

Зажгли свечи.  Нарядно забальзамированная старушка  поприветствовала «дорогих друзей», не забыла поблагодарить Ирину Альбертовну «и это замечательное здание». Алиса приготовилась скучать, но первый же певец ей понравился. Он был еще совсем молод, немного смущался, но голос у парня был — чистое серебро. 

 Не уходи, побудь со мною,

Здесь так отрадно и светло, 

Я поцелуями покрою

Уста и очи и чело, 

- выводил певец.

Дым от костра струею сизой

Струится в сумрак, в сумрак дня.

Лишь бархат алый алой ризой,

Лишь свет зари - покрыл меня.

Всё, всё обман, седым туманом

Ползет печаль угрюмых мест.

И ель крестом, крестом багряным

Кладет на даль воздушный крест... (1)

Блоковские стихи сменились романсом, потом опять вернулись к Блоку.

...Он не ошибся. Девочка прониклась, сидела завороженная и даже думать забыла про то, чтоб  заняться своим делом. 

Эти вечера возвращали  те дни, когда он был юн, город не менял имена, а поэты, чьи стихи читали гости Ирины, были живы. О да, у нее это получалось. И все же чего-то не хватало — то ли гости были чересчур экзальтированы, то ли свечи пахли слишком назойливо, то ли просто не умела она уловить ту, главную ноту, без которой песня не сложится.

Случайно на ноже карманном

Найди пылинку дальних стран -

И мир опять предстанет странным,

Закутанным в цветной туман! (2)

- читала беловолосая женщина, укутанная в синий бархат, и он понимал: вот чего ему хочется. Пылинки с карманного ножа. Но этого Ирина дать ему не могла — только вековую пыль на книжных томах.