Эльфийский талисман

–Скажи, Навли! – продолжал после недолгой паузы. – Тебе в этой истории с разбойниками ничего не кажется странным? Откуда они вообще взялись? «Белая» банда в четыреста клинков, разъезжает на дорогих конях эльфийской породы, вооружена эльфийским оружием и таскает за собой эльфийский «парящий фургон». Явно побывала в переделке – много раненых...

–Пришли с полудня или с полночи, – усмехнулся Навли. – Кто-то их вытеснил, дело обычное. Вот тебе, орлиная немочь, и куча раненых.

Миха снова задумался. Банды и неприятельские войска всегда приходили со стороны Веха, а не с безопасных Енотовых гор. Что до «ЗвёздноРождённых», то их, действительно, иногда убивали – но воины на воздушных кораблях не знали ни сна, ни покоя, пока не находили убийцу. Во всех вехтарийских землях, не исключая осконский эгльрами, стояли запретные для смертных «башни-цветы», в случае чего способные послужить и посадочными площадками.

–Послушай, Навли! – задумчиво произнёс Миха. – Только, ради Заступницы, пожалуйста, не смейся. Разбойники не могли придти из-за гор?

–Что? – возмутился воин-наставник. – Ты, орлиная немочь, ври, да не завирайся. Откуда у «кошкоглазых» взяться вооружённым людям? Человек на эльфийскую землю вступит, так они эту землю по камешку переберут и вон выкинут.

–В эльфийских землях бывали вооружённые люди, – серьёзно ответил Миха. – Даже целые армии. Во время смуты в Высоком Закате на стороне принца Алальмэ сражались три тысячи наёмников-людей, обученных эльфийскому строю и вооружённых эльфийским оружием. А когда принц со свитой пропал без вести, эти три тысячи с боем пробились к Медвяньему морю. «ЗвёздноРождённые» их не преследовали, уважая сильных противников.

–Научил тебя премудрый Илома всякой глупости... – фыркнул воин-наставник.

Миха несколько раз хлопнул в ладоши.

–Говорят, в деревне есть двое ограбленных крестьян, – приказал он возникшему на пороге оруженосцу. – Пусть их найдут, и приведут того, кто назовётся старшим.

Оруженосец исчез с поклоном – не прошло и шести нитей, как двое окольчуженых воинов втолкнули в зал оборванного крестьянина.