Всё будет по-другому

— Пустяки, — отмахнулся Гарри, — Сейчас увидишь.

Он ухватился обеими руками за гнездо, которое было довольно увесистым, и потянул его на себя, но оно с первого раза не поддалось. Гарри рванул снова, в этот раз посильнее. И куча туго сплетённых веток с грохотом поспешила на волю, потянув за собой все содержание годами нечищеного дымохода. Гарри не успел быстро отреагировать, и куча сажи и пепла высыпалась прямо ему на голову.

— Чтоб тебя…, — завопил юноша, откидывая мусор со своей головы.

— Ой, — вскрикнула Гермиона, — Ты живой?

Криво улыбаясь, он замотал головой, и мелкие чёрные частицы сажи от его волос рассыпались по полу.

— Похоже, вместо помощи я только прибавил работы бедным эльфам, — разочарованно проговорил он, оглядевшись вокруг, пытаясь вытереть лицо руками.

Гермиона засмеялась.

— Неужели я так смешно выгляжу? — с лукавой улыбкой произнёс Гарри.

— Твоё лицо. Оно все чёрное.

— Где? — переспросил он, дотрагиваясь до щёк, лба и подбородка.

С озорным выражение лица, Гермиона подошла ближе и коснулась его щеки:

— Вот здесь.

Поняв, что она шутит, Гарри, в свою очередь, тоже решил повеселиться. Он быстро заморгал и произнес:

— Ой-ой-ой, думаю, мне что-то попало в глаз.

— Дай посмотрю, — с озабоченным видом Гермиона приблизилась к нему.

Он снял очки и взял её лицо в свои покрытые сажей ладони. — Сейчас ты можешь разглядеть? — спросил он, глядя ей прямо в глаза.

— Ну, а теперь? — поменяв положение своих рук на её лице, он завращал глазами и придвинулся поближе.

— Да что же вы там делаете? — неожиданно послышался голос только что вернувшейся с вечерней прогулки Джинни.

Глава 16

Гарри и Гермиона обернулись и уставились на изумлённое лицо Джинни.

Залившись пунцовым румянцем и опустив глаза в пол, Грейнжер попыталась все объяснить:

— Ну, дело в том, что Гарри предпринял попытку, если это, конечно, можно так назвать, починить камин.

Джинни с серьёзным лицом дослушала заумную тираду подруги и, выждав время, просто прыснула от смеха.

— Вы себя хоть в зеркало видели? — не унималась она, — Оба вылитые далматинцы, — и она согнулась от приступа хохота.