Пути бессмертия

— Оу… а это все еще так? — Лиза сглотнула.

— Не проверял, — Амадей пожал плечами, явно сбившись с этой темы. — А когда меня хотели сжечь на костре…

Парень зажмурился. Вспомнил, как пламя лизало его ноги. Да, он бы не умер, но боль была адская. Тогда всю площадь окутал плотный туман, скорее похожий на дым. Холодный настолько, что ресницы покрывались изморозью. Он-то и освободил заключенного Искусителя. Пламя потухло, веревки замерзли и потрескались. Амадей тогда сбежал, а на небе началось солнечное затмение.

Тогда и появилось последнее прозвище.

— Меня назвали Тенью Луны. А спас меня тот, кого я ищу всю жизнь. Тот, чья сила способна день обратить в ночь, кто убивает одним прикосновением. Он никогда не показывает своего облика, и я, кажется, единственный из ныне живущих, кто еще помнит о его существовании, — он с силой сжал зубы.

— О ком ты сейчас? Явно же не о Валентайне… постой, Ноэль говорил, что Валентайн — сильнейший из ныне живущих. Что он Первый, ты ведь сам это говорил.

Амадей скривился, глядя на Лизу. А затем недовольно фыркнул, поднимаясь с дивана и направляясь к окну. Распахнул его, присел на подоконник и закурил, сжимая в пальцах тонкую сигарету.

— Первый падший — да, — короткий кивок. — Считается, что он старше всех живущих. Но мы с ним одного возраста. И я помню, что не всегда Валентайна все почитали. В то время был еще кто-то. Дьявол, наверное, — он пожал плечами, затягиваясь. — Но скорее всего это он создал нас всех.

И спас меня, когда меня хотели сжечь заживо.

— А что ты о нем еще помнишь? — Лиза заинтересованно поднялась с дивана, подходя к парню.

— Ничтожно мало, — Амадей покачал головой. — Спрашивал когда-то Первого о нем, так тот вообще ничего не помнит. А я помню. Когда-то я был человеком, кажется. А потом…

Он закрыл глаза.

Потом умер. Позорно как-то. Кажется, от руки не то шлюхи, не то ее сутенера. И тогда явился Он. Некто, облаченный в плащ, цвета пепла, оставлявший за собой черный след из выжженной травы.

Лица его не было видно, его почти полностью скрывала маска. Оставались видными лишь несколько прядей волос да глаза. Черные, как сама бездна, горящие серебряным пламенем. Плащ скрывал его одежду, видно было только руки. Черные, как смоль. С удлиненными пальцами, с длинными когтями. Он коснулся мертвого тела этими руками и его окутал туман. Холодный, как северный ветер, этот туман скрывал за собою все.