Конечно, это не любовь

Она больше не могла оставаться в замке, среди рыдающих и улыбающихся сквозь слезы людей. Ей нужно было убежать как можно дальше, куда угодно. Она выбежала на улицу — резкий прохладный утренний воздух ворвался в ее легкие, обжигая. Она замерла на крыльце. Куда ей идти? Дома больше нет, даже если Пожиратели пощадили стены, они опустели. Ее никто не ждет. Ее дом остался в волшебном мире. Нужно было вернуться обратно, дать Рону обнять себя, сжать руку Гарри и попытаться в их поддержке найти силы, чтобы собрать обратно свою душу.

Но она не могла. Она оглянулась через плечо на покосившиеся дубовые двери и поняла, что никакая сила в этом мире не заставит ее вернуться в Большой зал.

Она крутанулась на месте и переместилась на задний двор родного дома. Туда, где когда-то был задний двор. Что ж, по крайней мере, она действительно спасла родителей от смерти — от дома остались только обгоревшие обломки и жуткий скелет — каминная труба.

Гермиона почувствовала, что ее зубы начинают стучать. Она повернулась туда, где должен был быть второй родной дом — и увидела еще одно пепелище.

Холмсы тоже уехали не зря.

Она медленно опустилась на обугленную землю и сжала голову руками. Ей бы очень хотелось заплакать, слезы всегда помогали, но она не могла. Она часто рыдала из-за таких пустяков, о которых и вспоминать стыдно, но сейчас не могла выдавить ни одной слезинки, как будто слезные железы атрофировались.

Она сама себе казалась похожей на развалины дома — такая же выгоревшая, мертвая. Можно ли умереть, но не заметить этого?

— Я жду тебя уже восемь часов, — вдруг услышала она.

Не веря своим ушам, она подняла голову и встретилась взглядом с Шерлоком. Он стоял, опершись на каминную трубу, и выглядел живым, настоящим и бесконечно родным.

За год он изменился куда сильней, чем можно было ожидать. Еще больше вытянулся, отрастил волосы после последней неудачной стрижки, и теперь черные кудри частично закрывали его лоб, лицо как будто похудело и заострилось, но не казалось болезненным.

Однако взгляд остался прежним — такой же чуть надменный, лукавый и пристальный.

— Шерлок, — прошептала Гермиона и снова прижала руку ко рту, всхлипнула, потом подскочила и бросилась ему на шею. — Шерлок, — повторила она.

Шерлок вопреки обыкновению не оттолкнул ее, а положил руку ей на плечо и даже как будто провел по спине. Гермиона уткнулась носом в его плечо, закрыла глаза и просто вдыхала родной запах. Война закончилась, все позади. Она дома.