Конечно, это не любовь

Достаточно того, что она знает, кто ее хозяин. Впрочем, к делу это не относится.

Шерлок согласился. Они еще некоторое время помолчали, глядя на пламя в камине, а потом профессор произнес фразу, которую Шерлок сразу не понял:

 — Если когда-нибудь решитесь устроить собственную смерть, смотрите, чтобы вам не помешали. Смешнее и глупее несовершенного самоубийства только несовершенное самопожертвование.

После этого они попрощались, покинули дом в Паучьем тупике, и профессор, подумав о чем-то, поджег его.

Пояснил:

 — Давно пора было от него избавиться.

 — Хорошо горит, — кивнул Шерлок. На этом они и расстались.

Неожиданно Шерлок подскочил с кровати, на которой лежал, почти не вставая, уже третий день. Как можно было быть таким слепым? Палочка! Палочке не принадлежит профессору Снейпу. Он убил Дамблдора, но не победил его. Его победил, если верить письму Гермионы, Драко Малфой.

Шерлок схватился за голову, сжал виски руками и тихо застонал. Теперь на место встали недостающие детали.

Но главное, Шерлок уже ничего не мог изменить. Связи с волшебным миром у него не осталось.

Конечно, это не любовь. Глава 2

Гермиона закричала. Казалось, будто весь день ее душу вытягивали, как кусок резины, и теперь она лопнула с громким щелкающим звуком, разбивая ее сердце на мелкие осколки и заставляя громко кричать от боли.

Рон обхватил ее за плечи и прижал к себе, но она вырвалась и попыталась зажать себе рот руками, чтобы подавить крик. Она держалась все это время: всю битву шаг за шагом, потом мгновения торжества и всеобъемлющего счастья, затем — показавшиеся годами минуты безудержной скорби.

Она молчала и не плакала, вслед за Роном целуя в лоб холодного и чудовищно-серьезного Фреда, она обнимала Гарри, когда тот закрывал глаза постаревшему, но оставшемуся даже в смерти спокойным и достойным Ремусу. Она заставляла себя держать голову прямо, откидывая со лба Тонкс ярко-сиреневые волосы.

Ее неестественное, почти мертвое спокойствие разлетелось на части, когда она увидела жалкий, испачканный в крови труп профессора Снейпа.

Она не любила этого человека, а в последний год — ненавидела, но он казался ей вечным, незыблемым, настолько же неистребимым и необоримым, как, скажем, плохая погода. Он не мог быть мертвым. Но был.

От этого осознания вся тяжесть дня рухнула ей на плечи, придавливая к земле.

— Гермиона! — выкрикнул Рон, но она отмахнулась и бросилась прочь.