Конечно, это не любовь

Родители, думая, что она плачет по друзьям, которых здесь оставляет, ободряюще улыбнулись, мама погладила по руке.

 — Все образуется, — сказал папа, — вот увидишь.

 — Я знаю.

Следующие три дня они вместе собирали вещи — упаковывали старые сервизы, сортировали и перевязывали книги — с собой получалось взять только часть домашней библиотеки, постепенно начинали разбирать одежду. Втайне от родителей Гермиона складывала самые нужные ей вещи в небольшую расшитую бисером сумочку — мамин подарок.

Она еще в школе наложила на нее самые сильные чары незримого расширения, на которые была способна, и сумочка изнутри теперь увеличилась до размеров комнаты.

А в то время, когда сборы приостанавливались, Гермиона либо сидела рядом с мамой или папой, наслаждаясь последними мгновениями их нежной любви, либо повторяла комбинацию заклятий. Наконец, дольше ждать было уже нельзя — через два дня планировался вылет, родители попрощались со всеми друзьями и знакомыми, а по сумкам и чемоданам были разложены почти все вещи, не считая стоящих на каминной полке фотографий да нескольких комплектов каждодневной одежды.

«Когда знаешь, что будет больно, не тяни и не жди — делай все быстро», — как-то сказал ей папа. Он имел в виду зубную боль, конечно, но Гермиона вспомнила этот совет именно сейчас. Нечего было тянуть и ждать — нужно было резко и решительно разрубить ту связь, которая соединяла их троих. Уничтожить их семью.

Всю ночь накануне решающего дня она не спала — то рыдала, уткнувшись лицом в подушку и закусив кулак, чтобы сдержать отчаянный крик боли, то замирала и сидела без движения, разглядывая стену.

Но теперь время пришло. Она достала из кармана волшебную палочку и провела пальцами по полированному дереву. Она приняла решение, сделала свой выбор — теперь пора было действовать. Как там Шерлок говорил? Отбросить дурацкие сантименты?

 — Гермиона, — раздался снизу мамин голос, — спускайся, чай готов, милая!

 — Иду, мама! — отозвала Гермиона, понимая, что в последний раз в жизни слышит это мамино «милая».

Она встала с постели и спустилась вниз по лестнице — какими короткими показались ей эти сорок ступенек! Как быстро закончились! Если бы она могла идти по лестнице родного дома всю жизнь — она так и поступила бы. Каждый шаг длился бы год-полтора. Но нет — на то, чтобы спуститься, ушло меньше минуты.