Мой любимый ректор

Эвоар имел три стихии, приближаясь к магу-универсалу. От отца он унаследовал дар огня, а от матери – ментальную магию и воздух. Когда принц был не в настроении, это ощущали все окружающие. На них давило буквально физически, и они спешили покинуть кабинет.

В кабинете снова воцарилась тишина. Наследник сломал печать и магические знаки, дающие доступ к содержимому конверта только ему.

Итак, что же произошло.

Если отбросить слухи и сплетни, то начиналось все три года назад, когда братья Таннены закрыли собой императора, создав огненный щит, испепеливший ядовитый дым.

Покушение было идеально спланировано. Подкупленные слуги пронесли шары, начиненные ядом, и подожгли их в разгар торжества в честь дня рождения императора. Одновременно заговорщики, которые были магами-воздушниками, направили клубы ядовитого дыма в сторону трона.

Блестящий план!

Вся правящая семья должна была погибнуть. Эвоар с отцом создали огненный барьер, но закрыл он только их самих. Императрица и принцесса сидели поодаль на втором тронном возвышении.

Эвоар рванулся туда и чуть не потерял сознание. Кашляя до рвоты, выкашливая легкие с кровью, он выполз обратно к трону, где оставался отец.

Гвардия была дезориентирована. Одни охранники ловили разбежавшихся после покушения заговорщиков, другие задыхались в дыму. Многие придворные изолировали себя в воздушных коконах или уже мертвыми валялись на полу – кому как повезло.

И только братья Таннен не растерялись. Они вошли в самую гущу ядовитого облака и начали его выжигать, накрыв огненной сетью, чтобы не повредить ненароком людей. Но сами, спасая повелителя, наглотались яда и умерли в корчах.

– За беспримерные заслуги награждаю род Таннен «вечной милостью», – сказал позже император лорду-канцлеру.

Тот с каменным выражением лица принял свиток и орден на шелковой ленте.

Спустя три года Таннен, который, видимо, совсем от горя повредился умом, захотел сделать наследником Сезара Соррена, сына своей сестры. Подав прошение императору, он на всякий случай решил поженить свою старшую дочь и Соррена.

– Какая нелепость, – пробормотал принц, листая бумаги дальше.