Мой любимый ректор

Кожа уже не натягивалась тысячью рубцов.

– Начало положено, – прошелестело из-под черного плаща.

Чернокнижник, скрытый плащом, напоминал ссохшуюся мумию, обвитую лентами мышц и кожи. Он был вынужден скрывать свое лицо, чтобы не напугать раньше времени. Конечно, он мог бы стать таким же здоровым и полным сил, но для этого требовались ежедневные ритуальные убийства. Пропажу людей неизбежно заметят. Так что Безымянный морил себя голодом, изредка хватая «объедки» с чужого стола, когда проводил такие темные ритуалы.

 

Капля крови, часть чужой души, толика боли и страха – что еще надо, чтобы продлить свое существование?

Сезар радостно рассмеялся. Темный маг не разделял его энтузиазма. Он знал, что это будущий адепт их культа. Неплохо.

***

Морталис благодаря целителя довольно быстро пришел в себя. Тем более что граф Алас Баррен, отец адептки Мариссы, в качестве извинения обеспечил его приличным запасом противоядия, сказав принимать ежедневно в течение месяца.

– Не ожидал, что меня завалит простая девчонка, – сказал некромант, когда они с Барреном распили у него дома бутылочку хорошего вина «за встречу».

– Моя дочь – будущий придворный мастер ядов, – усмехнулся Баррен.

Этот неприметный темноволосый и невысокий мужчина в очках не выглядел крутым магом. Скорее – книжным червем, каким и являлся. Магия позволяла ему выживать, изобретая и пробуя яды. Это ремесло передавалось в их семье из поколения в поколение.

Даже очки… На первый взгляд дающие понять, будто он простой человек, у которого нет средств на целителя – на поверку являлись артефактом, настроенным на мага.

У дочери был точно такой же. Очки позволяли различать яды вокруг: в растениях, пище и питье. Однажды Баррен благодаря очкам спас императора, одеяние которого пропитали ядом. В другой раз его нанесли на страницы справочника, который владыка любил листать на досуге.

– А девочка выросла, – хмыкнул Морталис, вытрясая в бокал последние капли из старой, оплетенной прутьями бутыли. – Я ее сразу не узнал.

Граф Баррен встал, покинув уютные объятия кожаного кресла и поворошил кочергой огонь в камине.

Затем выудил из корзины еще одну бутыль и передал некроманту.

– Не будем о грустном. Выросла, но не поумнела, – с досадой ответил родитель адептки. – Она не хочет служить при дворе и мечтает отправиться в Пустоши. Якобы там самые ядовитые твари. То, что она может не вернуться, ее не волнует.

– О! – сразу оживился Морталис. – Мы как раз собирались через неделю в пустоши.