Мой любимый ректор

Бастарды не бывали при дворе, и он вряд ли знал принцессу в лицо. Наверное, этот идиот принял ее за служанку. Но как она здесь оказалась?

Тем временем молодой человек пришел в себя. Вокруг него закружился вихрь. Это был сильный погодный маг, и он решил, раз ничего не изменить, подороже продать свою жизнь. Соррен тоже был не промах, недаром прожил больше ста лет и пережил множество дуэлей.

– Мальчишка, – расхохотался он, выписывая в воздухе клинком узоры, словно дирижер, руководящий оркестром, и тоже создавая вокруг себя защитный кокон.

– Не тебе тягаться со мной. Ублюдки не бывают хорошими магами. Грязнокровка.

Лицо противника побагровело. Барон знал, чем зацепить. Утратив равновесие, юноша атаковал. Воздушные лезвия, вращающиеся, как лопасти на мельнице, и видимые только магическим взглядом, косили траву и кусты. Оба мага стояли в центре небольшого смерча. Что там стало с принцессой и жива ли она вообще, барон уже не думал. Главное было выжить.

Он воткнул заговоренное лезвие в землю. Запустив воздушные крюки из раскаленного воздуха, он создал разницу температур.

Чужой вихрь рассыпался, разбрасывая вокруг коронные разряды. Один из них угодил в солнечное сплетение парня. Юноша завыл, когда молния прошла насквозь и вышла через ногу. Трава под его ногами задымилась. Он зашатался и упал. Запахло жареным.

Барон подошел и пнул труп ногой. Потом взглянул на золотые наручные часы. Хм… Неплохо. Он побил собственный рекорд. Дуэль – то, чего ему давно не хватало, чтобы выместить на ком-то злость.

Обернувшись, он увидел, что подоспела городская стража и императорская гвардия.

Вела их девушка в голубом платье.

***

Сезар Соррен прошел первый круг преобразований.

В тайном подземном святилище под городом темные жрецы провели ритуал, зверски замучив три жертвы. Когда люди перестали истошно кричать и испустили дух, лежащий на алтаре Сезар вдруг почувствовал, что кожу жжет, словно огнем.

– А-а-а!!! – закричал он и начал рваться, пытаясь убежать.

Если бы не кандалы, которыми его приковали к черному камню, он бы давно вскочил с места.

От боли все побелело перед глазами, и изуродованный маг едва не потерял сознание. Повторялось то, что он пережил месяц назад.

Вдруг боль исчезла. Сезар заплакал от облегчения. Жрецы, чьих лиц он не видел под темными капюшонами их плащей, приблизились и расковали его. Маг сел и удивленно ахнул.

Его руки были целыми и невредимыми, без единого шрама. Обнаженный, как в день сотворения, он встал и потянулся. Каждая мышца слушалась его.