Озеро в твоих ладонях

Как его уборщица не вымела?

– Ох ты ж ёж ты ж, – замысловато удивился вахтер и оглянулся на доску с ключами. – Опаньки… Опаньки-и… Спасибо вам, барышня, а я и не заметил… вот бы мне влетело сейчас от Михалыча… он ключи-то пересчитывает каждый раз. А у меня и так… – он быстро глянул на Марину и замолчал. Торопливо повесив ключ на соответствующий гвоздик, он быстро оглянулся на входную дверь и кивнул Марине – благодарно и слегка виновато. Марина догадалась, что давать ход истории с пропажей и возвращением ключа он не собирается – видимо, совесть его была почему-то неспокойна, и он решил не привлекать лишнего внимания к происходившему во время его дежурства.

После завтрака, предупредив раздатчицу, что не появится раньше полдника, Марина отправилась на железнодорожную станцию. Ей не сиделось на месте. Вполне разумные мысли о том, что искомый человек с утра в будний день может оказаться на работе, а если он уже в отставке – то, скажем, на рыбалке или на даче, она старательно гнала из головы, как ос в форточку.

Строго говоря, никакой станции у пансионата не было – имелась обычная платформа с небольшим навесом от дождя, где останавливались проходящие электрички. Двадцать минут нетерпеливого марширования взад-вперед по узкой полоске древнего раскрошившегося асфальта. Сорок минут пути в почти пустом вагоне с жесткими, как парковые скамейки, сиденьями. Железнодорожная станция в райцентре – словно портал в пятидесятые годы прошлого века. Площадь за зданием вокзальчика, тихая, пыльная и какая-то нездешняя.

Заблудившись всего два раза, Марина за полчаса нашла нужный дом – при помощи карт Google и одной встреченной бабульки с табуретом под мышкой и пакетом семечек на продажу. Дверь подъезда, к счастью, была открыта. Марина всерьез опасалась, что если ей придется объяснять причину своего визита через домофон, то ее с большой вероятностью примут за сумасшедшую и уж точно не впустят.

Дом был трехэтажным, явно построенным не позже сороковых годов двадцатого века, приземистым и по-своему изящным, хотя и изрядно обветшавшим. Над узкими окнами нависали местами надколотые лепные украшения. Оштукатуренные стены были выкрашены выцветшей розовой краской. Перед единственным подъездом стояла массивная деревянная скамья, клумба под окнами была настоящим произведением садового искусства.