Озеро в твоих ладонях

И на фоне этого дробного постукивания Марина чудом уловила несколько легких ударов по стеклу.

Отведя штору ослабевшей рукой, она уставилась на размытый дождем силуэт по ту сторону жемчужной завесы капель. Коротко вздохнула, отпрянула, на стекле появилось и мгновенно растаяло туманное пятнышко от дыхания.

Вылетела на веранду в чем была – в домашней футболке, в шортах, босиком. Остановилась, вцепившись в перила. Яр стоял под козырьком крыльца, потоки воды стекали с него на влажные доски ступеней.

– Я завтра утром уезжаю, – сказал он, глядя на Марину снизу вверх.

– Я знаю. Зачем пришел? – а теперь сама себе объясни, зачем пытаться изображать холодность и отчужденность, если голос дрожит, а колени подгибаются?

– Я не мог не прийти, – просто ответил Яр. Марина заставила себя заглянуть ему в глаза – и обмерла. Прочитала всё, что творилось у него на душе, проследила безошибочно от начала и до конца, как линии на ладони. Его боль и сожаление, злость на себя и мучительное сопереживание ей.

Я не должен был приходить.

Я не мог не прийти.

Я знаю, что будет больнее. Но если бы не пришел – было бы еще хуже.

Я должен уйти сейчас.

Я не могу…

Стоит и просто смотрит, губы сжаты, глаза темные, как грозовое небо.

Не уходит. Но и не приближается.

Разбей стену.

Не можешь?

Ну что ж. Я сама. И ответственность пусть будет на мне.

Марина шагнула вниз по ступеням и обвила его шею руками, прижалась, чувствуя сквозь мокрую ткань рубахи лихорадочный жар. Дрожь прошла по его телу, короткий вдох – и вот уже в неразрывном кольце его рук сосредоточился весь мир, исчезли дождь, тусклый вечерний свет, веранда и ступени, всё, всё… Само Озеро словно бы с шумным выдохом отступило от изрезанных рыжими ручьями берегов.

Это было похоже на бесконечно длящееся мгновение ужаса и восторга, наступающее после подъема вверх на аттракционе или качелях, когда ненадежная опора под тобой замирает в верхней точке и готовится начать движение вниз, которое заходящийся в панике разум так и норовит признать неконтролируемым падением…

Так больно, что даже хорошо.

6

Марина тихо плакала, свернувшись клубочком на краешке кровати, на влажной, пахнущей дождем и репеллентом простыне.