Озеро в твоих ладонях

Уже много веков… С самого начала, как только здесь появились первые поселенцы, Озеро исправно принимало от них жертвы.

– Жертвы?..

– Это, конечно, образное выражение. Никто не пытался о чем-то просить озеро, взамен совершая на его берегах жертвоприношения. Но люди исчезали неспроста. Пропадали не все, кто лез через болото, не зная брода, и не все, кто блуждал по берегам в непроглядном тумане. Большинство выбирались на твердую почву, хоть и мокрые, обессиленные и исцарапанные… как ты в тот раз.

– Ты видел меня?.

– Конечно. Я наблюдал за тобой. Это и есть моя служба Озеру – следить, чтобы на его берегах не творилось беды сверх необходимого, неизбежного минимума.

– То есть ты помогаешь выбраться тем, кто заблудился?

– Можно и так сказать. Но все же не совсем. Более точно я расскажу тебе в следующий раз. Пока остановимся на том, что я – один из тех, кто видит скрытые тропы. И обязан помогать тем, кто их не видит, выбраться из болот живыми. Проводник. Один из хранителей покоя этих берегов.

Хранитель…

Марина теснее прижалась локтем к боку Яра и сквозь тонкую рубашку ощутила тепло его тела.

Лучи заходящего солнца, пробираясь между листвой, сплетались в воздухе в невесомую золотисто-розовую сеть. В густеющем воздухе разливалась ночная прохлада. Запахло туманом и влажным песком.

– Пойдем в пансионат, – тихо сказал Яр. – Темнеет.

Уже час они просто медленно прогуливались по самым обычным, хорошо заметным в траве тропинкам вдоль берега озера и вполголоса, чтобы не нарушить покоя этого заповедного уголка, разговаривали обо всем на свете: о книгах и кошках, о музыке и рыбалке, о туристическом снаряжении и любимых сортах чая… Было так легко и уютно – просто держать Яра под руку, разговаривать о пустяках – о вещах, каждая из которых ничего не значит сама по себе, но из их совокупности складывается мир – у каждого свой, но так приятно, когда находишь кого-то, у кого хотя бы часть мозаики мироздания выложена из точно таких же фрагментов, как и у тебя…

По мере приближения к воротам пансионата Маринино сердце все сильнее бухало в груди, будто стремясь проломить ребра и вырваться на свободу – свободу от глупых страхов своей обладательницы.