"Переверните облака"

- Что это там впереди? – с детским любопытством спросила Реджина, вглядываясь вдаль. – Такое огромное? Как будто хрустальная гора из сказки.

Юноша улыбнулся и встряхнул головой, словно отбросив печальные мысли:

- Вы почти угадали, моя королева. Это горы. Не хрустальные, однако, а ледяные. Самолично нашими мастерами по увеселениям сотворенные. Сейчас подъедем, и посмотрите.

Тройка остановилась. Петр протянул руку, помогая девушке выбраться из саней. Реджина снова удивленно ахнула, запрокинув голову и разглядывая грандиозную постройку.

- Как весело! – юная актриса даже захлопала в ладоши. – Прокатимся и мы, правда ведь, Пьетти?

- А не забоитесь, сеньорита? – с шутливой насмешкой вскинул бровь юноша.

Реджина гордо выпрямилась.

- Верно, не слышали в ваших северных краях, что девы Испании нежнее лилии и тверже стального клинка. Мне незнакомо слово «страх»!

- Тогда – вперед!

И только обжигающий вихрь в лицо! Пронзительный удар сердца и замершее на миг дыхание! И рука, родная, сильная, добрая крепко обнимающая мои плечи. И его дыхание на моей щеке. Так близко, что становится сладостно и страшно одновременно. Небо – высоким синим куполом, а белая земля летит тебе навстречу. И ты летишь! Навстречу счастью ли своему? Гибели? Уже не важно! Как краток и вечен этот миг полета вдвоем!.

А потом юноша и девушки вышли из санок. Реджина и впрямь почти не испугалась. Но за руку Петра держалась еще долго. Снова гремела музыка и смех. Веселый дедок - блинник в распахнутой шубе кружился вокруг.

- Подходи, народ! Без блина не Масляна! Блины горячи, прямо из печи! С икрой, с кашей, с медом, с простоквашей! Эй, барин молодой, угости невесту блиночком! Вишь, какая она у тебя румяная.

Испанка смеялась, пробуя исконно русское лакомство. Вместе с юношей они пили дымящийся сбитень из толстых деревянных кружек. А когда небо над Марсовым полем потемнело, и праздничный гомон толпы стал тише, Петр с Реджиной возвращались обратно. Тройка остановилась перед особняком Елагина.

- Сколь любезно было со стороны нашего смотрителя театра дать вам приют в его доме, - сказал юноша, только чтобы разбить наступившую грустную тишину.