Последний секрет.

Засыпая тем вечером, я слушал как Элия читала колыбельную, что помнил ещё с детства…

И лишь час грёз наступит, как встанет часовой

Над мерзлою землею, под голубой луной,

Покрытый синевою, с понурой головой

Всю ночь он будет слушать, из леса волчий вой.

Насторожись! Ты слышишь?

Их вой гораздо ближе…

Дозор замрет на круче, ведь испокон веков,

Тот вой разил нещадно, младых и стариков

Смерть нёс их белый холод, блеск остроты клыков.

Сможешь ли ты спать, когда услышишь вой волков?

Насторожись! Ты слышишь?

Их вой гораздо ближе…

В тканых простынях и простынях из шелка,

Прячутся детишки и молятся негромко

Еле-еле слышно, в страхе, втихомолку

Сможешь ли ты спать, когда за дверью воют волки?

Насторожись! Ты слышишь?

Их вой гораздо ближе…

Я проснулся, и первое, что почувствовал, вкус крови на губах.

Келья тонула в темноте, боль вырвала меня из сна глубокой ночью, в начале четвертого дозора. С кряхтением я попробовал встать, но суставы сводило, как от тяжелого недомогания или отравления. Сдавшись, я со стоном повалился на кровать, закрывая глаза негнущимися пальцами. Голова раскалывалась от боли. Хор стенал в ушах.

Ефада не зря предупреждал меня. Самые опасные приступы — это зимние ночные атаки, когда нет никого рядом, и помощи ждать неоткуда. Когда ты можешь и не проснуться.

Я дотянулся до колокольчика над кроватью, который повесили туда подвижники, но звон оказался слишком тихим, и не мог разбудить никого из уставших после тяжелого дня монахов.

Собрав оставшиеся силы, я попытался позвать на помощь, но и эта попытка обернулась провалом, – горло словно сжало в тиски, и я едва мог дышать, не то что кричать.

На время я окунулся в слабое подобие сна, ненадолго выныривая из небытия, чтобы ощутить новую огненную рябь боли, что сотрясала моё тело. Каждый раз я проваливался всё глубже, падал всё дальше в черную пучину, изредка покачиваясь на волнах кручины и ломоты, уже готовясь дотронуться до извивающегося живого дна и ощутить, какого это оказаться на другой стороне.

Очередная волна вынесла меня на поверхность, что бы я мог глотнуть реальности и услышать нежный голос.

– Я здесь, я здесь… – Она обтирала моё лицо одеялом, и сначала я подумал, что она стирает пот со лба, но после ощутил необычный запах трав.

Она натирает меня чем-то?

Почему она не позовет никого из братьев?

– Тише, тише. – Шептала она. – Я пришла, я почувствовала.